Коллекционер

Помолчав, она взяла стакан и сделала глоток лимонада.

– Он не был на это способен, – сказал Эш.

Лайла подняла на него взгляд, исполненный сострадания. «Она не валькирия, – мелькнуло у него в голове. – Слишком много эмпатии».

– То, что случилось, ужасно.

– Думаете, я не в силах принять тот факт, что мой брат мог убить, а потом покончить с собой? Это не так. Просто я знаю, что он не мог. Мы не были близки. Не виделись месяцами, да и тогда мельком. Он был дружен с Жизель, они почти одного возраста.

Но она в…

Его снова накрыла печаль.

– Точно не знаю, где. Возможно, в Париже. Нужно выяснить. Оливер был занозой в заднице, – продолжал Эш. – Игрок без инстинкта убийцы, который определяет класс игрока. Уйма обаяния, уйма дерьма и уйма грандиозных идей при отсутствии способностей воплотить их в жизнь. Но он никогда не поднял бы руку на женщину.

Эш вспомнил, что Лайла подглядывала за ними.

– Вы говорите, они много ругались. Он хоть раз ударил или толкнул ее на ваших глазах?

– Нет, но…

– Будь он под кайфом, или в стельку пьян, или то и другое, он никогда не поднял бы руку на женщину.

И не убил бы – ни ее, ни себя. В какое бы дерьмо он ни вляпался, он всегда был уверен в том, что кто-нибудь его вытащит. Оливер был несокрушимым оптимистом.

– Иногда мы знаем людей не так хорошо, как нам кажется, – осторожно заметила Лайла. Ей хотелось быть доброй.

– Вы правы. Он был влюблен. Оливер был или влюблен, или в поисках любви. Это была его стихия. Устав от отношений, он сваливал в закат – брал паузу, потом отправлял возлюбленной дорогой презент со словами сожаления.

«Дело не в тебе, а во мне» – что-то в таком духе. Выматывающих душу расставаний он не выносил, предпочитал быстрый, жесткий разрыв. И он был слишком тщеславен, чтобы сунуть в рот пистолет и нажать на курок. Приди ему мысль о самоубийстве – а он никогда бы не впал в такое отчаяние, – он предпочел бы снотворное.

– Я думаю, это произошло случайно. Я про ее гибель. В пылу ссоры – вероятно, в такие моменты ваш брат себя не контролировал.

Эш покачал головой:

– Он позвонил бы мне или сбежал. Он самый младший в семье и единственный сын своей матери. Его избаловали сверх меры. Попав в переделку, он звонил кому-нибудь, чтобы его вытащили. Это была его рефлекторная реакция. «Эш, я тут вляпался. Помоги разгрести!»

– Обычно он звонил вам?

– С большими проблемами – мне. И он никогда не мешал «колеса» с бурбоном, – добавил Эш.