Интерлюдия смерти

– При обычных обстоятельствах я бы вела себя повежливее и просто отшибла бы охраннику яйца, чтобы под ногами не путался! Но Скиннеру вздумалось завести всю эту канитель про то, что женщины по природе своей – хранительницы очага и продолжательницы рода и поэтому им не место в полиции. Так что удар в пах в этих обстоятельствах показался мне детской выходкой.

– Я тебя обожаю! – Рорк засмеялся и притянул ее к себе.

Ева рассеянно кивнула, но все же улыбнулась, когда он заключил ее в объятия.

Обычно Ева не считала развлечением эту дурацкую толкотню в клубе, где людей что сельдей в бочке, а от оглушительной музыки лопаются барабанные перепонки.

Но когда работаешь до изнеможения, лучше, если в таком месте рядом друзья.

За столом было полным-полно служак из нью-йоркской полиции. Ева едва втиснулась между Рорком и Фини, капитаном и начальником отдела электронного сыска. Похожий на печального бассета, капитан взирал на происходящее на сцене с изумлением.

По другую руку от Рорка сидела доктор Мира, подчеркнуто элегантная на фоне разношерстного окружения, потягивала бренди и невозмутимо взирала на трех музыкантов, тела которых были размалеваны в красно-бело-синие цвета, – этот раскрас заменял им одежду, – исполнявших импровизацию в стиле трэш-рок.

– Зря жена пошла спать, – Фини с сожалением покачал головой. – В такое и не поверишь, пока собственными глазами не увидишь.

– Классное шоу! – провозгласил Моррис.

«Для медэксперта, имеющего дело с покойниками, – подумала Ева, – он одевается слишком вычурно».

– А вот Даллас, та точно устроила сегодня настоящее шоу! – весело подмигнул ей Моррис. – Ну и картинка была! Разъяренная лейтенант дает прикурить телохранителям ходячей легенды полиции на конференции сотрудников правоохранительных органов на роскошном инопланетном курорте! Увлекательное зрелище, жаль только, что короткое!

– Отличный хук слева! И неплохой удар в пах.

– Зачем так говорить, Фини! – воскликнула Пибоди. – Он же герой!

– А кто сказал, что герой не может быть болваном? – парировал тот. – Вечно носится со своими подвигами в Городских войнах. Будто он один воевал! Рассуждает о долге, романтике и патриотизме! А на самом деле речь тогда шла о жизни и смерти.