Возврату подлежит

– Руслан, Вы сейчас поедете вот по этому адресу, мой знакомый проверит машину на предмет установки прослушки, а также Ваш телефон, обувь, если Вы носите ее постоянно, и телефон Александра Гавриловича, по которому он общался в пятницу, – велел Вербов подошедшему к ним Руслану.

– Неужели? – воскликнул Новиков.

– Если дом чист, значит остается машина. Из нее никому не звоните, никто не должен знать, куда Вы едете, Руслан, – предупредил Вербов. – Можете засветить моего человека.

– Мы с тобой не подумали об этом, – досадливо воскликнул Александр Гаврилович.

Руслан угрюмо молчал. Это был его явный прокол.

– А если что-то обнаружится, оставлять?

Новиков вопросительно посмотрел на Вербова.

– Оставлять. Подумаем, как обыграть наше знание и как дезинформировать «слушателей», – ответил Вербов.

И они втроем направились к особняку.

– Один из охранников нервничает, – произнес Руслан, передавая видеодиск шефу.

– Наверняка за деньги помогал Любе и ее Павлину незаметно проникать в дом, – раздраженно предположил Новиков.

Он заметно стал нервничать от предположения об установлении прослушки в его машине.

– Значит, жену и дочь можно исключить из списка подозреваемых? – тихо уточнил он у Вербова.

– Это ничего не значит. Нужно проверить связь внешних сил с Вашими близкими. Мой помощник соберет данные на молодого человека Вашей дочери. Возможно, он просто охотник за богатыми наследницами. И как бы ни была неприятна Вам моя мысль, но придется проверить и Вашего друга Виталия Игоревича Николаева, – жестко сообщил Вербов.

– Если бы Виталик был нищ, я бы в первую очередь заподозрил его. У него своя красавица жена. Она не приехала в воскресенье, так как они с их общим ребенком и тещей отдыхают за границей. Вернее занимаются своей внешностью. Представьте себе, у пятидесятилетней тещи Виталика тридцатилетний любовник и не альфонс, – усмехнулся Новиков.

– А жене сколько лет?

– Двадцать семь. Красавица. Сразу родила сына, кормила грудью, не доверяла малыша никому, кроме матери. И теперь хотят откорректировать свои фигуры.

Они прошли в столовую, и Антон незаметно изучал кухарку, довольно симпатичную сорокапятилетнюю блондинку.

– Ваш чай, Яна Семеновна, действительно вне критики, – похвалил Вербов.