Измена. Когда возврата нет

А попроще было нельзя?

– Ты хочешь, чтобы я надела чулки и юбку? – спросила я. – Чтобы сыграла роль балерины?

– Не обязательно. Мы можем распределить роли. Я могу купить вторую юбку.

– Я к такому пока не готова, – ответила я. – Для меня мужчина – это мужчина, а женщина – это женщина. Может я слишком консервативна, но не могу даже такое представить.

– Раньше в театрах мужчины играли женские роли. Это же всего лишь роль.

Я представила его в такой «роли». Я чуть не рассмеялась, но вовремя остановилась. Эдик передо мной как бы душу открывал.

– Мы можем добавить в наши игры кого-то третьего, если ты против.

– А может нам просто развестись? И играй с кем-то третьим в игры.

– Опять меня ревнуешь? Думаешь, что у меня есть любовница?

– А кого ты хочешь пригласить к нам в кровать?

– Это может быть необязательно женщина. Может быть и мужчина, – ответил Эдик. – Секс втроем – это довольно возбуждающая тема.

– Хочешь наблюдать, как кто-то меня трахает? – спросила я.

– Милая, мы с тобой столько лет в браке. Ты думаешь, что я тебе не доверяю? К тому же это все будет по нашему согласию. Я не думаю, что это измена. Как и если будет еще одна женщина. Ты же сама говорила, что тебе достаточно одного раза за вечер. А мне порой хочется больше. И хочется экспериментов. Я не хочу, чтобы тебе было не комфортно. Тебе не нравиться сосать член, так пусть это сделает другая. И я не хочу, чтобы это была измена.

– Я не могу на такое согласиться, – сказала я.

– Мне кажется, что пока для тебя все это шок. Давай ты подумаешь, а потом мы с тобой все обсудим. Наташ, мы с тобой столько лет вместе. Зачем нам расходиться лишь потому, что я хочу разнообразить сексуальную жизнь.

– Эти вещи получается ты купил для своего спектакля? – спросила я Эдика.

– Да. Мне нравятся такие вещи.

– И поэтому ты прятал их в комнате дочери?

– Ты обычно туда почти не заходишь.

– Хорошо, – сказала я. – Давай ты больше не будешь прятать вещи.

– Значит ты не против поиграть в кровати?

– Мне нужно об этом подумать, – ответила я.

Он опять слащаво улыбнулся. И откуда у него была такая улыбка? Когда она появилась? Раньше он был более собранным и серьезным. Или это была роль? Он себя кем-то представлял, когда говорил про секс? Или роль была по жизни, а сейчас он был настоящим? Загадка всей моей жизни.