Дигридское золото

Но парень постарается избежать и этого.

Ранним утром на Пыльной улице никого ещё не было, никто никуда не спешил. Барсиф глубоко вздохнул и направился к казармам его хакана. Парень старался оттянуть момент первой за день встречи с человеком и поэтому брёл по узким переулкам, прислушиваясь к пробуждающемуся городу. Когда он пришёл, то на месте не оказалось никого. Не думая о том, как это будет выглядеть со стороны, шавка сел под дерево. Прислонился к стволу спиной, прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение укутаться в зыбкий полусон.

Барсиф сдавался медленно. Веки становились всё тяжелее, а рубаха – теплее. Шелест листьев, какое-то стрекотание и звук собственного мерного дыхания начинали казаться убаюкивающей песней. Он убеждал себя, что в любой момент сможет открыть глаза, но провалился в дрёму.

На соседней улице завыла собака. На мгновение Барсифу показалось, что в её голосе был какой-то печальный и злобный тон. Но не успел он убедить себя в обратном, как где-то далеко забили в колокол. Его голос требовал от Сынки вспоминать, когда он в последний раз слышал подобный звук.

Барсиф был бы рад отказаться, но забыл, что спит.

***

Осада началась ночью. Когда Барсиф проснулся от жуткого колокольного звона, то вначале не поверил своим ушам. Он быстро, как учили, оделся, схватил сабли и побежал к казарме. На улицах творилось невесть что, но ему не было дела до маленьких трагедий.

От казармы старый десятник повёл шавок не к стене, а к центральным улицам. Там здания жались друг к другу каменными боками, чуть нависая над мощёной дорогой плотным рядом, а между ними иногда встречались тёмные переулки, где хозяева ставили пристройки и хранили то, что было недостаточно ценно, чтобы тащить в дом.

– Почему не к стенам?

– Ворота, – ответил ему Кривой и сплюнул, – пробили.

Барсиф едва не свалился на месте. Он всегда считал: если Сен-Сфета попадет в осаду, то всё произойдёт иначе. Будут стены и защита, толпа лучников, а враг не сможет победить.

Сынка не боялся. Но нечто жуткое нависало над ним, когда он на мгновение закрывал глаза. Это чувство настигало шавку и топило в себе. Парень понял, что вот-вот закричит в истерике, за что всегда презирал мачеху. К счастью рядом был Кривой, подающий пример хладнокровия.