Дигридское золото

Я хлопнула по нему и стряхнула с себя то, что осталось.

– Надеялась, что ты будешь жив, когда я вернусь, – повторила я, рассматривая свои руки. – Может, мы бы даже начали ладить. Теперь я хотя бы понимаю, за что ты так меня недолюбливал. Характер у тебя дерьмо, но, вероятно, у нас бы получилось договориться. К тому же, это вот всё не моё. Но я стараюсь. Всё-таки это ответственность, а я не могу просто сделать вид, что у меня нет обязанностей.

Я задумалась, что бы ещё сказать. Хотя, мне было сложно представить, чем он жил.

И решила поговорить о том, что интересовало и меня, и покойного господина Сфета.

– С твоим сыном всё хорошо. Правда он отказался возвращаться. Да-а. Может, оно и к лучшему. У него характер ещё хуже, чем у тебя. Хах! Хорошо, что я на него не похожа, правда ведь? Кстати, имя мне вполне подходит. Мама как в воду глядела. Не думаю, что твой вариант так точно описал бы мой… Меня.

Вдруг услышала приглушённый крик из поместья. Меня звали. Звуки сбегали через окна в сад.

Пока я здесь беседовала сама с собой, кому-то сильно понадобилась моя помощь.

Поднявшись, я стряхнула с одежды налипший клевер и поспешила домой. В последний раз оглянулась на дуб и решила больше не приходить в эту часть сада.

***

Ночь была ясной. Такой, что темнота казалась мягкой и приветливой. В кабинете Ихира было достаточно света, чтобы я могла рассмотреть каждую мелочь на столе, названия книг на полках и, конечно же, портрет. Он занимал почётное место над камином, и каждый, кто заходил сюда через дверь, видел в первую очередь его.

Я же зашла через окно и заметила его не сразу.

Лицо господина Хаелион казалось вполне привлекательным: чёткий овал, брови вразлёт, нос с небольшой горбинкой и живые тёмные глаза, выразительные такие. Дверь тихо открылась, в кабинет зашёл мужчина в домашнем костюме. Лицо нынешнего Ихира было немного дряблым, посеревшим, но всё ещё имело сходство с портретом.

Он увидел меня сразу, а я и не пыталась скрыться. Господин не запаниковал, наоборот, выглядел очень равнодушным.

Не беспокоясь за свою жизнь, Ихир принёс канделябр и стал медленно зажигать свечи в кабинете. Мужчина заметил, что я сделала то же самое мимолетным прикосновением указательного пальца. Лицо соседа вытянулось, словно у него украли последний кусок мяса прямо изо рта.

Мы сели за стол. Он в своё кресло, я – на гостевой стул. Между нами был только канделябр и широкий дубовый стол с письменными принадлежностями.