Эндорфин

– Привет! – София взяла кота на руки и ушла в комнату, не желая, чтобы мать видела ее слезы. Присев на краешек кровати, она прислонилась лицом к мягкой шерсти и вдохнула аромат шерсти. – Видимо только ты меня любишь…

Глава одиннадцатая

– Ты готова остаться со мной навсегда? – произнес он.

– Да… – шепотом отозвалась она.

– Посмотри на меня.. – Стефания перевела взгляд на парня. В ее глазах была забота и влюбленность, которые сводили его с ума. Он не мог поверить, что такое хрупкое создание смогло полюбить его – своенравного вспыльчивого парня с темным прошлым.

«Как такое могло случится..?» – он словно видел ответ на свой вопрос в ее глазах, но не мог его прочесть, будто что – то ему мешало. И каждый раз он обращался к ее глазам в надежде, что в это раз у него точно получится прочесть, но такой день не наступал.

В его же глазах девушка видела испуг, тусклый, хорошо скрытый, но испуг. Стефания чувствовала его страх, но не знала, откуда он. Она лишь понимала, что ей хочется забрать все плохое, что его тревожит и оставить ему только счастье.

Грубая рука парня прикоснулась к ее мягкой, моментально покрывшейся румянцем, никогда не сходившем с лица в его присутствии, щеке отвлекла от мыслей.

Электрический разряд прошел между серыми, цвета стали, и голубыми, цвета аквамарина, глазами. Промелькнувшая искра полностью изменила их жизни, которые стали идти совсем иначе.

– Ты будешь со мной? – прошептал Стас, глядя в ее темно – серые глаза, в которых зиждился уже знакомый трепет. Он не мог привыкнуть к нему, потому что он так часто выбивал его из равновесия, вселял в него неуверенность и плохие мысли, которые он с трудом прогонял.

– Да… – с еле промелькнувшей улыбкой ответила Стефания, кивая головой, будто боясь, что одного ее слова будет недостаточно.

– Тогда закрой глаза, пожалуйста. – повинуясь, девушка закрыла глаза, а потом почувствовала лёгкое прикосновение горячих шершавых губ, которые прощупали мягкие нежные девичьи губы, легонько подрагивающие от волнения.

Он чувствовал, как ее алые губы опухали от его поцелуев, а щеки краснели и полыхали от смущение, но только глаза были прежними – живыми, яркими и возбуждёнными.