Эндорфин

Бегло осмотрев зал, она не увидела знакомой русой головы, а потому подошла к барной стойке и заказала бокал вина, пожелав утопить в нем свою обиду.

– Алкоголь убивает, ты знала? – раздалось у нее за спиной. Стефания обернулась и увидела перед собой Стаса, прикуривавшего сигарету.

– Сигареты тоже, но ты же их куришь, – спокойно ответила Стефания, делая глоток вина.

-Я мужчина, мне можно.

– Ну, конечно, вам все можно, – фыркнула Стефания, поворачиваясь к Стасу спиной.

– Вот именно! Чем ты недовольна?– но девушка лишь покачала головой, желая не вспоминать слова подруги, сказанные какие-то считанные минуты назад.– Выглядишь подавленной.

-Тебе кажется, – Стефания приложила много сил, чтобы показаться этому парню веселой и счастливой, но ее глаза сквозили болью. Улыбнувшись, она заставила себя сдержать обиду и боль, хотя бы до конца вечера.

– Может потанцуем немного? – Стас протянул ей свою широкую ладонь, в которую Стефания не задумываясь вложила свою.

– Ты у меня такая худая и красивая, и милая, и очаровательная. Не хмурься только, мне очень нравится смотреть на тебя улыбающуюся.

– Спасибо за такое нескромное преувеличение, – смутилась Стефания, чувствуя, как сильно забилось у не сердце в груди.

– Ты хочешь сказать, что я вру?

-Если только немного, – улыбнулась Стефания и остановилась.

– Ну, если только немного, – подтвердил Стас, поглаживая девушку по щеке, – но я правда считаю тебя самым лучшим, что случилось со мной, – прошептал он, наклоняясь к ее губам, но остановившись, он поднял голову и посмотрел куда-то в сторону.

В одночасье его лицо стало злым, а глаза холодными, словно минуту назад они не светились теплотой и счастьем.– Я схожу узнаю, как у Макса дела и спрошу, поедем ли мы куда ещё. Не уходи только, – он чмокнул её в щеку и удалился.

Глава десятая

«Одинокие люди не любят слушать о счастливых парочках.

Это подло…»

На улице начало двенадцатого…

Ночь.

Ни одного взрослого уже не было на улице, но изредка проезжающие автомобили говорили о наличии людей в эту лунную ночь, которая освещала путь непоседливым подросткам, радовавшимся жизни в укромной беседке.

Но русоволосая девушка с оливковой кожей, сидящая в самом дальнем углу, не радовалась, а только смахивала с глаз подступающие слезы.