Философ и смерть

Колода сложилась, Герас сделал несколько пасов, и в воздух поднялись три карты, которые тут же, упали на скамью «рубашками» вверх.

– Тройка, семёрка и туз, – предположил Философ.

– Именно так, как у классика, – согласился Манибожко, – Зачем изобретать велосипед? Просто не вижу смысла в данное время быть оригинальным.

Владимир Макарович осторожно дотронулся до карт пальцем, которые оказались всего лишь очень умелым трёхмерным изображением пескографии. Герас собрал песок и перекинул через плечо за спинку скамьи, так, словно ничего не было.

– Ловко…. Однако, вы правы, мне всё равно не поверят, так что я, пожалуй, воздержусь.

– Ну вот, собственно и я об этом, – произнёс Смерть, смахивая прилипшие песчинки с ладоней, – Видите, как всё просто.

– М-да уж, всё просто, однако привычный образ….

– Ну, хорошо, но вряд ли вы станете откровенничать или философствовать, общаясь со старухой с косой. Ведь так?

– Так, – согласился Философ.

– Но более всего, что это женщина. Тут как на исповеди, доверитесь ли вы женщине, ну конечно кроме своей матери, поэтому я решил выглядеть именно вот так.

– Позвольте, – парировал Владимир Макарович и уверенно произнёс, – а с чего вдруг вы решили, что я стану откровенничать с вами или исповедоваться?

– Да с того, вдруг, – не делая паузы, ответил Манибожко, – что вы знаете, что я никоим образом не смогу обратить ваши тайны против вас и не сделаю их достоянием общества. Я же не поп. К тому же, как говорится, всегда есть желание выговориться…, перед смертью.

Принимая во внимание безупречность довода, человек согласно кивнул головой и произнёс:

– Не могу отнести себя к разряду ортодоксальных верующих, однако, как зло вы отозвались о служителях культа.

– Да нет никакого зла, – выдохнул Смерть, – Просто мне удивительно, как некая часть общества решила, что они служители Господа, приняв на себя внушительные полномочия. И именно они убеждают людей, что за некоторую сумму, могут молитвами избавить от грехов и даже от смерти.

– А может это для страждущих единственная надежда?

– Надежда? – с удивлением переспросил Герас, – Надежда на что?

– На спасение, – уточнил Владимир Макарович.

– На спасение…, – повторил Смерть, – А на спасение чего и от чего? Тела? Так эти же самые священники вам скажут, что тело бренно.