Философ и смерть

– То есть, получается, – ответил Крапивин, убирая расчёску, – что мне обратной дороги нет, коли я вас вижу и вернуться уже невозможно?

– Именно это я и хочу сказать и даже уже сказал. А если у вас и получится, то вы скорее согласитесь с образом костлявой старухи, чем попробуете убедить какой или каким видели Смерть вы сами.

Человек нервно поёрзал на месте и зачем-то опасливо оглянулся за спинку скамьи.

– Да уж…. А знаете, привычный образ, пришёл из картинок про всадников Апокалипсиса….

– Ну что же, хоть какое-то более- менее разумное толкование, – согласился Смерть.

– Нет, нет, – замахал руками Крапивин, не зная как лучше обратиться к своему собеседнику, – Скорее всего, раскопали какое-нибудь тело или просто нашли истлевший труп. Ну, вот вам и лик, так сказать, по образу и подобию, найдя оскал черепа подходящим для вашего изображения.

Новый знакомый замер, старательно осознавая смысл сказанного и спросил:

– Значит раскопали?

– Ну да, а если взять времена, когда была пандемия бубонной чумы или оспы, так там и раскапывать не надо было, улицы были завалены мертвецами.

– Мне нравится ваше объяснение.

– Спасибо! – немного склонившись, поблагодарил Философ.

Они замолчали. Желая хоть как-то возобновить беседу, Владимир Макарович спросил:

– Позвольте узнать, как мне надобно к вам обращаться?

– Обращаться? – с удивлением спросил Смерть.

– Ну да…. А то как-то…. Вы представились….

Слова его последовали сумбуром. Видя возникшее замешательство, мужчина сказал:

– Ну, хорошо. Моя фамилия Манибожко, а имя…, ну пусть будет Герас….

– Пусть будет? – изумился человек, – То есть вы хотите сказать….

– Герас! – настойчиво повторил незнакомец.

Философ вздрогнул и согласно закивал головой, выставив руку вперёд.

– Простите, а ваше отчество?

– Отчество? – тон резко сменился.– Хм…. То есть производное от имени родителя?

– Получается что так.

– У меня нет родителя, в человеческом понимании, если вы об этом, – грубо оборвал Герас, громко стукнув тростью о мощённую булыжником аллею, при этом опять появилась птица, держа в клюве тот же платок.

– Уйди! – зло произнёс Манибожко.