Кровь Рафаэля. Круг Тварей. Круг Ведьм

Лишь Святая инквизиция вернет благочестие Сиене, Флоренции и Венеции.

– Откроем врата!

– Отразим атаку блудниц!

– Огнем и мечом!

– Развеем в прах!

– Аминь.

12. Debita animadversione puniendum!

Алессандрио долго вели вниз по сырой винтовой лестнице. Влажные от ледяного сквозняка стены обильно освещали войлочные факелы, от масляной копоти слезились глаза.

Художник закашлялся, сплюнув густую кровь, но тут же получил по лопаткам тыльным концом алебарды.

Процессия по беспрерывным анфиладам прошла в просторный куполообразный зал, в котором на ступенчатых возвышениях восседали десять судей.

Среди них было три епископа, два кардинала, остальные кутались в простые доминиканские рясы. Скромность одеяния не обличала высокого сана. Братья, дослужившие до кардинальских званий, считали за честь восседать в судах в латаных монашеских рясах.

Святые отцы ожесточенно спорили, тыча пальцами то в сторону распятия, то опуская глаза к четкам. Все гневно смотрели на епископа. Он с достоинством отбивался от нападок монахов, то и дело, поднимая над головой Библию и крест на груди.

Стражник, сопровождающий художника, взмахнул алебардой:

– Пошел, еретик, не оглядывайся! – и Алессандрио влетел в освещенный круг.

При виде прибывшей процессии братья-доминиканцы прекратили ожесточенный спор и с любопытством уставились на подсудимого.

– А, вот и подсудимый, ради которого созван высокий трибунал! – воскликнул великий инквизитор.

– Тот самый Алессандрио да Сиена? – удивился отец Базилио.

– Как тот самый? Перед нами не какой-то «Алессандрио да Сиена». Сам Термигон Базельский, сожженный двести лет назад, творец дьявольских созданий, воскрес, представ заново перед Святым трибуналом! Очевидно, черный маг, некогда рассыпавший в прах Базель, соскучился по костру. Или палач был недостаточно искусен? А может, небесная канцелярия что-то перепутала в сроках? Смею уверить, братья, за двести с лишним лет мастера пыток усовершенствовали арсенал, и не позволят нашим потомкам в будущем лицезреть выходцев с того света, – сказал Караффа.

Великий инквизитор восседал на кресле с островерхой спинкой, расписанной сценами ада.

Алессандрио заинтересовался этой картиной. На ней черт с вилами в руках гнал обнаженного грешника на раскаленную сковороду. Живописец одиннадцатого века воплотил идею, как говорят, в глубоком смятении чувств. Морда рогатого дьявола была срисована с Иннокентия YIII, введшего в обиход священный кодекс инквизиции.