Кровь Рафаэля. Круг Тварей. Круг Ведьм

Отвращение к обычной еде – тоже признак ведьмы. С виду колдунья может быть упитана, как свиноматка, но костный воздух, как пена Афродиты, держит ее в небе, и не дает утонуть в воде.

– Где весы взять? На мельницу, что ль везти, чертовок, да на крюке отвешивать?

– Вес проверяется водой. Исчадие ада нужно по-хитрому связать за пальцы и в образе этакого поплавка швырнуть на глубину. Если утонет – такова, знать судьба невинной души, решенная небесной канцелярией. А если тварь всплывет – готовь, палач, хворост для костра.

– О главной примете не забудь мальцу рассказать: ведьмы никогда не плачут.

– Не плачут? У меня любая тварь зверем запоет.

– Запоет, не запоет. Не вытье в почете, а слезы. Судья вмиг определит, божье создание перед ним, или дьявольское. Бывало, дознаватель сам в поту умоляет: «Заплачь, подлая, покажи хоть слезинку, докажи, что не ведьма!» Колдуньи на допросах рожи корчат, звуки издают, слезы рисуют на щеках слюнями, а заплакать по-настоящему не могут.

– Как от пыток не заплакать?

– Они плачут после суда, в казематах, но поздно, злую душу очистит лишь костер.

С утра следующего дня охотники шумной толпой ввалились на улицы Сиены. И… пропали.

– Ни один не вернулся из капища греха! – доложили Караффе.

– Где же они?

– Исчезли в кабацких вертепах. Замечены в трактире «Под слоном» в обнимку с пышнотелыми девами среди бочек дьявольского наваждения, именуемого сиенским бордо.

– А где их предводитель Марио?

– Окрученный ведьмами и до безумия отравленный неизвестным зельем, бросился вдруг избивать соратников, поломал много костей.

– Вот как?

Караффа с ужасом в душе выслушал донесение о том, что бесценная кулеврина Марио, влюбившегося в огненно-рыжую распутницу, захлебнулась на дне Фонтана Радости. И это не все. Охотники разбежались, но не от ведьм, а по ведьмам.

Близнецы из Тосканы, мечтавшие взнуздать хотя бы одну колдунью, сами потеряли невинность. Шаловливые девчонки, Бэра и Эба, застегнув на их затылках намордники и оседлав хребты, резвились в кустах розмарина.

Неподкупные клыкастые ярчуки, закормленные ребрами с ночных застолий, блаженно похрапывали у ног своих новых хозяек.

На рынке по дешевке распродавались ненужные арбалеты и тесаки.

Там же, в тавернах Сиены, навсегда заблудились остальные папские лазутчики. Быть соглядатаем и ретивым доносчиком, конечно, почетно.