Кровь Рафаэля. Круг Тварей. Круг Ведьм

Алессандрио взвыл от бешенства.

Что ей надо?

Лезет и лезет, любопытная деревенщина. Выскочил на минутку, а она тут, как тут с половой тряпкой. Даже тенета с потолка успела смахнуть.

До чего несносная девчонка!

Замучила нытьем: «Сеньор, ваша болезнь от грязи и сырости проистекает, позвольте прибрать в комнате. Свежий воздух лечит, честное слово, не будет пыли – и кашель вмиг пройдет!»

Дура, наверно, ждет благодарности. Думает: флоринов насыплю в фартук за труды.

Ну, будут ей флорины!

Долго не отскребет их от задницы!

– Виттория!

– Сеньор, что случилось? – перепуганная девушка вбежала в мастерскую.

– Ты не догадываешься, что натворила? Я запретил прикасаться к моим вещам! – вопил художник, тряся мокрой мочалкой перед носом у девчонки. – Это – твое? Что сделала ты с террариумом?

– Сеньор, клянусь, проверила каждую песчинку, но вашей потерянной запонки в том дерьме не нашла.

Алессандрио приуныл. Иногда возникало чувство, что он потерял что-то очень важное и страшными словами ругал себя за лень.

Нужно было сразу найти на рынке еще несколько таких же яиц. Это легко было сделать. Виттория знала каждого торговца в лицо.

Кто принес на продажу странные яйца?

Из какой провинции прибыл? Есть ли там река или озеро? Что за живность водится в округе?

Вот о чем следовало бы немедленно расспросить продавца.

Но время упущено. И существо, странным образом явившееся на свет, пропало.

На все вопросы негодная девчонка божилась, что яйца, купленные на рынке, были не просто свежие, но и «горячие, как требовал сеньор, видит бог, розовые на свет, не спешила, ни одного не разбила, ни трещинки на них не было, ни пылинки».

Свежесть здесь ни при чем. А вот из-под какой твари они были извлечены – вопрос. Похоже, принадлежали гаду неизвестного вида из неизвестной местности.

7. Сиенская Венера

Декабрьские сквозняки вдруг разом сменились радугой на узорах из венецианского стекла. Солнечные лучи, как жала острых шпаг, пронзили сонное жилье и, сверкая искрами, вызвали закашленный сумрак на поединок.

Но Алессандрио не замечал перемен. Подоспел крупный заказ на муссивное золото для окраски лепнины на вилле Борджиа.

Художник забросил манускрипты и допоздна засиживался над тиглями с серным ангидридом.

Однажды сквозь тяжелый кашель он услышал ангельский голос:

– Сеньор, а сеньор? Выпейте чашку бульона, а? С тмином и базиликом, а еще перчик в нем зелененький и петрушка.