Четыре всадника

Ему казалось, что все вокруг сон. Всего этого не существует.

Поезд начал подъезжать. Марк встал, подошел к платформе и одним резким движением сорвал часы с руки и бросил их на железнодорожные пути. Вагоны сразу же их скрыли из виду, возможно, переехав. На руку он надел свои любимые часы, которые он купил в Париже.

Марк Грир в последний раз зашел в вагон поезда, сел на свое место и очень быстро уснул, так как ночь его получилась бессонной.

Часы его тикали и убаюкивали, пока их стрелка не остановилась на 09:15.

Поезд отправился, город начал скрываться из виду.

Они не вернутся, они все мертвы

Порой можно и не заметить как мир вокруг твоего дома, твоего убежища, тускнеет. Людей и их безумные поступки разделяет лишь одна тонкая черта, переступив которую, трудно сделать шаг назад. Такую черту вы можете наблюдать везде – между любовью и ненавистью, благотворительностью и воровством, чистым разумом и безумием.

Так и произошло в одном из уютных домов, небольшого городка Виндлоу. Крики, стоявшие в нём, были способны разбудить даже мертвеца.

Погода стояла ужасная. Ливень и грозы, продолжавшиеся на протяжении всего дня, будто специально были вызваны лёгким нажатием клавиши клавиатуры, дабы отстранить близ стоящие домики от того ужаса, что произошел в роковой день, двадцать пятого октября.

Виктор Гренвиль, имевший любимую семью, решил распрощаться с ней, раз и навсегда. Мужчина лет пятидесяти сошел с ума. Вот так быстро. По щелчку пальцев. Имея в этой жизни всё, что ему было необходимо – любящая жена, солидный дом, успешная работа и маленькая дочка Кэти, он просто поехал крышей.

Возможно не по его вине, но кто это может узнать. Спросить психопата – не лучшая идея, а если вы еще будете ждать от него вразумительного ответа, то, скорее всего, сумасшедший – это вы.

Он кричал и избивал свою жену. Бедная Рози никогда не ссорилась с мужем и была замечательной домохозяйкой. Стройная и красивая. Не та красота, которую добивались косметикой, она была красива от природы.

– Мне же больно, Виктор! Прекрати! – кричала его жёнушка, захлебываясь слезами.

– Нужно покормить! Он жаждет! – ответил он, возможно, абсолютно не осознавая, что его ответ не содержал никакого логического контекста.

Он продолжал её бить, сильно, но удары были нечастые.

– Кормить! Кормить! – вопил он без остановки.

Маленькая Кэти от страха заперлась в своей комнате, в надежде не слышать вопли, мамин плачь и удары любимого папочки. Бывшего. Любимого. Папочки.