Москва – Тбилиси

Облаченный в черный комбинезон, он стоял на лыжах, отражавших солнечный свет, и каждый шаг давался ему с трудом, как ребенку, только что научившемуся ходить.

– Сандро! Это я, Сосо! Поди-ка сюда! – в голосе у него звучало отчаяние, словно он висел на скале и вот-вот мог сорваться в бездну.

– Ва, Сосо! Ты что здесь делаешь?

– Как что, танцую. Что я должен делать, если впервые встал на лыжи?

– Ой-ой-ой! – посочувствовал я.

– Подбодри меня хотя бы, чего зря вздыхаешь. – Ему явно мой скептицизм не понравился.

– Ничего, еще три дня, и ты всему научишься, – попытался я поддержать Сосо.

– Давай пошлем к чертям эти лыжи. Пойдем ко мне в «Лимоны» и выпьем.

– Почему бы и нет.

– А где Чаладзе?

– Понятия не имею. Не смог поднять его с постели.

– Он, наверное, такой же Томба[4 - Томба, Альберто – итальянский горнолыжник-виртуоз.], как я?

– Примерно так, – ответил я, и мы оба рассмеялись.

– Давай сейчас разойдемся по домам, передохнем, а вечером жду тебя у себя, – предложил Сосо.

– Договорились.

В условленное время я объявился у «Лимонов», но Гиоргобиани нигде не было видно. Поскольку я не знал, на каком этаже и в каком номере он обитает, да и в приемной не нашлось никого, кто бы мог дать мне нужную информацию, я вышел из гостиницы и стал орать: – Сосо! Сосо! Сосо! – всматриваясь то в одно окно, то в другое, но тщетно. Никаких следов Гиоргобиани не обнаружилось.

Кричал я долго, пока в одном из окон не возник некий мохевец.

– Чего ты орешь как резаный, мать твою! На часы взгляни, ублюдок!

Я звал почти нечеловеческим голосом, и пронзающие небо белые вершины гор тотчас же возвращали мне гулкое эхо. Горское ухо, раздраженное и в самом деле неприятной дисгармонией звуков, подвело мохевца – обычный вечер показался ему глубокой ночью, и он не удержался от мата.

Я не остался у него в долгу, но не прошло минуты, как меня окружили горцы, вооруженные увесистыми дубинками. Мне ничего другого не оставалось, как обнажить нож.

Между тем появился наконец Сосо, и началась дикая драка. В тот день нам с Гиоргобиани очень не повезло, хотя самым ужасным оказалось то, что раненный мною парень по дороге в Тбилиси скончался от потери крови.

Тот вечер был кошмарным. Помню, как нас, связанных, перевязанных, полицейские запихнули в багажник виллиса, как каркающая стая черных ворон накрыла белый склон Гудаури и как луна исчезла с неба. Все было ясно как день.