Женщины во лжи

Стоит ли что-то менять?

– Что вы подразумевали под новыми методиками? – начала я осторожно. Он улыбнулся, как мне показалось, с облегчением и даже радостью – так мечтал опробовать на мне новые приемы?

– Для начала, вам придется рассказать все, что случилось. Все, что вам удастся вспомнить, Кэтрин.

Начало вполне стандартное.

– Я попробую.

Не знаю, сколько длился мой монолог – два часа? Десять минут? Закончив, я чувствовала себя, как высосанная устрица – пустой, легкой, но обессиленной. В то же время я поняла, как давно мне хотелось снова поговорить о том, что случилось тогда, десять лет назад.

– Кого вы вините в том, что произошло с вами?

Странный вопрос вогнал меня в ступор. Я никогда особенно долго не рассуждала на эту тему.

– Виню? А разве это не очевидно?

– Для меня – нет. Поэтому я спрашиваю.

– Эдди. Эдди и Аманду Вудолл, – я чувствовала легкое раздражение.

– А как вы оцениваете свою роль? Вы в этих событиях – случайный герой?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы не были с ними знакомы до всей этой истории?

– Разумеется, была. К чему вы клоните? – я снова перестала себя контролировать, в голосе звучал вызов.

– Я совершенно ни к чему не клоню. Вы сейчас сами сделали какие-то неожиданные и не очень приятные выводы, – он вновь принялся едва заметно ухмыляться, словно играя со мной.

Я устало откинулась в кресле.

– Вы меня немного запутали, – призналась я.

– Нет, это вы себя запутали. Подумайте об этом до завтра. Какова ваша роль во всей этой истории

– случайно ли это произошло? И мы все обсудим. Вы ведь придете завтра?

– Конечно же приду! – я уже не скрывала раздражения. – Иначе как мне жить дальше с сомнениями, которые вы во мне посеяли?

– Прекрасно. Я уже вижу прогресс. Поверьте, вы себя не узнаете к концу нашей терапии.

Он поднялся, я тоже – и тут же почувствовала, насколько сильно вымотана.

Ассистентка появилась словно из-под земли. Может, она и вовсе не отходила от раздвижных дверей? Доктор Тиммонс вежливо попрощался, вновь усаживаясь за стол. А я уже знакомым маршрутом направилась к выходу, сопровождаемая тусклой улыбкой девицы, искусственной, как и все в этом городке и в этом мире.

Я не помню, как возвращалась в пансион.