Сердца войны

Магия Эльны таилась в физической силе, которую нельзя было ожидать от хрупкой девчонки.

Топить и подчинять Эльна никого не собиралась – ей нравились люди, она считала их нормальными, земными, а своих родных – странными. За это она часто получала нагоняй от старших и со временем научилась скрывать радикальные мысли от других магов.

Для всех в мире война имела смысл: маги отстаивали независимость, не давали поработить себя и стать предметом опытов. А люди представляли собой чистое зло. Вот только девушка столько раз видела мертвых людей, сраженных магическими зарядами.

– Мы взяли пленного, – радостно отрапортовал Альтос, будто это было личным его достижением – легкая победа над одним жалким человечком. – Подошли со своей ракетницей так близко, что оставалось просто как следует тряхнуть землю, а ребята пустили во всю группу пару зарядов.

– Так вот, кто меня оглушил, – протянула Эльна, и парень виновато пожал плечами.

– Один выжил, должен скоро прийти в себя. Посмотришь?

– Ты же знаешь, что я не люблю, – девушка стряхнула с талии мускулистую руку.

– Ладно тебе, одним глазком хотя бы! Интересно же на них, этих людишек поглазеть. Такие жалкие, беспомощные.

– Вот именно! – Эльна зло зыркнула на парня.

Альтос, довольный собой, гордо расправил плечи и шагом от бедра отправился впереди невесты к подземелью, где держали пленных. Тропа к нехитрому бункеру, оставшемуся от людей, когда-то строивших здесь бомбоубежище, была почти не заметна. Пленных захватывали редко и держали недолго, уже через пару дней их показательно казнили на радость магам, а потому считали совершенно необязательным кормить или хотя бы проверять.

Сбежать из-под магической защиты люди не могли при всем желании, а если они умрут от чрезмерного давления энергии, никто не расстроится. На одно зрелище меньше, ну что ж, это можно пережить.

Лес вокруг шумел нежно-зелеными кронами из смеси лиственных и хвойных, изредка роняя уставшие листья к ногам путников. Эльна по привычке загребала ногами траву и листву – тяжелые ботинки не давали высоко поднимать ноги и как будто всегда тянули к земле.