На границе миров. Сквозь бездну

 – Это тебе! Вы же, девчонки, любите розы!

– Вообще я полевые цветы люблю… – протянула я, поглядывая через окно на начинающий облетать лес.

– Это неудивительно! Ты вообще странная. Что может нравиться во всяких лютиках?

– Аромат… – снова потонула я в своих воспоминаниях, – они заполняют дом невероятным благоуханием… А смешиваясь с запахом дерева… Это лучшее, что вообще может быть.

– Это был риторический вопрос, – заулыбался Дима, – а ты, похоже, деревенская девчонка!

– Можно и так сказать, – пожала я плечами.

– Ладно, ставь в вазу или что там еще нужно, и пошли. Я столик забронировал.

Перед самым выходом я успела захватить с собой куртку на вечер, чтобы ни в коем случае не пользоваться пиджаком моего спутника, чем, судя по его разозленному виду, явно расстроила часть его планов. Я сразу же отказалась ехать на машине и предложила прогуляться до места, тем более что идти-то было всего пару кварталов. Дима оказался совершенно изнеженным комфортом и всевозможными удобствами.

– Ты куда так торопишься? – задыхаясь, спросил сосед.

– Разве я тороплюсь? – искренне удивилась я, привыкшая за последний год к быстрому шагу, от которого иногда могла зависеть твоя жизнь.

– Ты несешься, как будто мы не гуляем, а опаздываем на самолет!

– Ты же сам утверждал, что до кафе надо ехать на машине, потому что мы опаздываем, – напомнила я.

– Ехать! Но не лететь же! Вот же спортсменка! Или это тебя в твоей деревне так научили? – засмеялся он.

– Да, что-то в этом роде, – после его слов я сразу же сникла.

– Так расскажи, что за деревня-то? Долго ты там жила? Когда переехала? – продолжал Дима расспросы, совершенно не обращая внимания, что еще несколько вопросов в том же духе, и из моих глаз хлынут водопады.

– Мне непросто об этом говорить, – коротко отрезала я.

– Какая-то неприятная история?

– Неприятная… Скорее приятная, – я уплыла в свои мысли, – просто она осталась в прошлом… Я бы не хотела это обсуждать.

– Ну как скажешь, – равнодушно ответил сосед, и мы зашагали дальше, немного снизив темп.

Вечерний воздух стал тягучим и неповоротливым, делая каждый вдох тяжелым и наполненным частичками увядающей природы. Этот переходный период между летом и осенью, буйством жизни и увяданием, всегда давался мне непросто.