Она – Пристань. Ambo Valentia

В комнате были двое: рыжеволосый человек и Пит!

– Пит! – удивленно воскликнула я. – Ты жив?!

Рыжеволосый яростно расстрелял меня взглядом.

А Пит сконфузился и неловко предложил мне сесть за стол в ожидании инструктажа, пока они с Вождем договорят. Моя радость от встречи со знакомым человеком оказалась невзаимной, и я понуро села за стол.

Они быстро закончили свой диалог, и Вождь удалился.

– Пристань! – Пита будто подменили, и он снова стал общительным. – Ты как здесь? А ну, рассказывай! Я думал тебя ликвидировали, – с обезоруживающей улыбкой сказал он, усаживаясь на стол.

– Я думала, тебя тоже! – и я рассказала Питу о том, как флаэро доставил меня домой, о том, что добровольно проходила терапию коррекции, а она в итоге только усугубила мое психоэмоциональное состояние, о том, как я попросила помощи у господина Альба и сбежала сюда.

В свою очередь Пит сказал мне, что он теперь тоже не может выходить из Подземелья, и показал мне свой синий палец.

– Снова мы с тобой заперты, только теперь уже в других масштабах, да? – игриво заявил он.

Я измученно улыбнулась.

Он взъерошил свои пепельно-русые волосы, вдохнул через баллончик со светящейся фразой: «У нашего пути есть сердце», – и с безмятежным спокойствием принялся выдумывать мне функционал.

Теперь я должна была высиживать в кабинете с утра до обеда, а потом еще пару часов вечером, фиксировать тех, кто приходит к Вождю, их просьбы и разговоры, а еще носить кофе.

Вождь и сам мог бы прогуляться до аппарата, но Пит сказал, что мне надо выдумать побольше рабочих обязанностей.

Зарплата в Подземелье оказалась у всех одинаковой, здесь не было разделения на богачей и бедняков.

– Ну все! Слава Нагвалю, список твоих дел готов! – и Пит, довольный, протянул мне мониторчик со списком.

– Кому слава? – недоуменно переспросила я.

– Нагвалю, вождю Подземелья. Стыдно не знать. Прочитай историю Подземелья, кстати, фразы, появляющиеся на баллончиках, – это всё его цитаты, для поддержания нашего духа, – нравоучительно подметил Пит, оставляя меня одну в кабинете.

Обстановка на моем новом месте работы оказалась гораздо более живописной, чем в Архиве. Кабинет был просторный и ярко освещенный кристаллическими светильниками. Строгие столы стояли на равном расстоянии друг от друга, образуя букву «П». А на стене за столом Вождя красовалось окно-голограмма. Картинка за окном не менялась, но была настолько очаровательной, что не надоедала.