Un'estranea/Чужая

В восемь часов утра Адриано и Маша прибыли к главному входу, располагавшемуся в сторону Гранд Канала. Их ждала одинокая фигурка. Аллегра Спинелли – сестра Адриано.

– Buongiorno, tesori miei![3 - Buongiorno, tesori miei! (ит.) – Доброе утро, мои сокровища!] – молодая женщина раскинула для объятий тонкие руки, похожие на крылья.

В Италии принято много обниматься. Маша не любила, когда к ней прикасались малознакомые люди. Здесь это способ здороваться. Случилось печальное событие – нужно крепко обнять, если пришла большая радость – обнять ещё крепче, а прощаясь, поцеловать.

– Сhe bella ragazza[4 - Che bella ragazza! (ит.) – Какая красивая девушка!]! – оглядев девушку с макушки до пят, произнесла тётя Аллегра Спинелли.

Когда ты угловатый четырнадцатилетний подросток и видишь себя некрасивой, то любой комплимент воспринимается с сомнением. Маша сторонилась людей, не подпускала близко. Словно бы она была сделана из стекла, и боялась, что её разобьют, нечаянно задев. Критика пронзала сердце острее кинжала и приводила к слезам.

Маша никогда не плакала на публике. Она предпочитала переживать девичьи страдания наедине с собой. Но тётя не обратила внимания на помрачневшую племянницу. Аллегра обняла брата Адриано и весело защебетала быстрым и певучим сопрано контральто.

Имя, данное человеку при рождении, определяет его судьбу. На итальянском Аллегра значит весёлая, живая. Семья Спинелли знала о лёгком нраве Аллегры. Тётушка пренебрегала всем, что вызывало печаль. Поэтому двери её души распахнуты настежь.

Она влюблялась, но так и не создала семью.

– Где же мама? – спросил Адриано.

– В гостиной, ей нездоровится, – отводя взгляд, ответила Аллегра. – Когда природа замирает на зиму, матушка всегда грустит.

Тридцатичетырёхлетняя Аллегра – типичная представительница итальянской нации. Высокая, стройная, как римская богиня, яркая брюнетка с вьющимися волосами, собранными в конский хвост. Брюки-сигареты подчёркивали длинные ноги, а белый свитер из кашемира выгодно оттенял оливковую кожу и тёплые карие глаза под плавным изгибом чёрных бровей.

Лёгкий макияж придавал её лицу свежести. Аллегра внимательно изучала Марию. Племянница и тётя никогда не виделись. И первая встреча поразила их. Маша неловко переминалась на месте. Она чувствовала себя чужой, даже рядом с родственниками.

– Как и всегда. Мама всё ещё сердится? – пробормотал Адриано.

Аллегра предпочла не отвечать на вопрос брата.

– Вы прибыли к празднику, – сказала она.