Канун Рождества

Заметив украшенный кипенно-белой шапкой купол, Одиллия остановилась. Вот оно! Спасение рядом! Сделав несколько глубоких вдохов, она ступала вперёд. Однако церковь не приблизилась даже на метр, и Оди подумала, что никогда не добредёт до неё. Она боялась, что единственный шанс остаться живой растворится, как мираж в пустыне, боялась, что это галлюцинация, но неотступно шагала в направлении своей мечты. Эта церковь стала для неё недостижимой мечтой.

Когда цель была близка, Одиллия предательски споткнулась. Она никогда не думала, что погибнет вот так – в снежном капкане.

Прощай жизнь! Одиллия примирилась с этой мыслью и лежала, не шелохнувшись. Холод потихоньку проникал в её тело, завладевал сначала ладонями, потом пальцами ног, прокрадывался по венам к сердцу. Завывавший ветер не утихал ни на минуту, пробирая до костей.

"Нет, я не сдамся! Не сейчас!" – подумала она.

Подняться Оди уже не смогла, её трясло как в лихорадке. Она беспомощно барахталась в сугробах и, поняв тщетность своих попыток, затихла, собираясь с духом.

Продолжавшая бесчинствовать вьюга, только набрала полную силу. Одиллия поползла, оставляя за собой кривую дорожку, но быстро выдохлась. Чтобы не замёрзнуть нужно, двигаться, кровь должна ускорить свой бег. Женщина перекатилась на спину, потом на живот.

Мгла расступилась и, подняв глаза к небу, что разразилось снежной бурей, Одиллия вновь увидела аккуратную золочёную луковицу – купол церкви. До боли кусая губы, превозмогая нарастающее бессилие, Оди встала. Желудок голодно рычал, мучила жажда.

Одиллия зачерпнула снег в ладони.

– Ни в коем случае нельзя есть снег – замёрзнешь! – строго-настрого запрещал в детстве отец.

Оди вздрогнула и поспешно выбросила снежную крупу. Идти, идти, нужно идти.

"Ты не выберешься отсюда! Навсегда останешься здесь" – шептал в голове тонкий девичий голосок.

Одиллия замерла и огляделась. В снежном круговороте терялся весь мир. Она не могла определить, куда направиться. На север, юг или запад.

– Сделай шаг, хоть один шаг, – велела она себе.

Её характер соперничал с силой природы и злобой судьбы. Прошла бесконечная вереница минут, прежде чем женщина подобралась к заветной цели. Низко склонившись, она наблюдала за тем, как её ноги в тяжёлых альпинистских ботинках утопают в застругах. Мышцы налились усталостью. Когда она подходила к подворью сугробы стали меньше, в проплешинах темнел лёд, намёрзший на мощёную дорогу.

– Только не сегодня, – повторяла Одиллия, пытаясь удержать равновесие.