Нити судьбы

Его внимательные выцветшие серые глаза ловили каждое моё движение.

– Не затруднит ли вас поставить поднос сюда? – он указал на столик, рядом с которым сидел.

– Разумеется, – я выполнил просьбу, заметив на подоконнике сухарь.

– Благодарю! И это всё? – угрюмо спросил старичок, покосившись на еду.

Он придирчиво оглядел тарелки с кашей, салатом и двумя кусочками хлеба.

– Да.

Меня смутил тон, каким начато общение.

– А как же котлета? – он недовольно поглядел на меня.

– На подносе написан номер вашей палаты?

– Да, – ответил он, взглянув на меня блёклыми глазами.

Я толкнул тележку в сторону двери.

– Где же котлета? – он не унимался.

– Извините, но вам она не полагается, – стараясь сохранить спокойствие, произнёс я.

– Но я хочу котлету, – расстроился старик.

Он выглядел жалко, и я на минуту разозлился. На весь мир и чёртовых врачей, которые разрабатывали меню. Неужели старику нельзя получить любимое блюдо на завтрак. Пожелав приятного аппетита, я оставил дедушку наедине с трапезой.

– Проклятые котлеты, – выругался я и поставил пустой поднос на каталку.

– Привыкай, – бросил санитар, выходивший из соседней палаты. – С ним всегда так! Каждый день просит котлеты, хотя они исключены из его рациона.

Мы представились. Санитара звали Алексеем. Это был молодой жилистый парень, с коротко стриженными светлыми волосами. Своей толстой шеей и глазами навыкате он напоминал быка. Алексей был крепок физически и к его помощи часто прибегали медсёстры. Он ухаживал за пациентами, ослабленными болезнью, которые не могли ходить и обслуживать себя.

– Погоди, это твой первый день здесь. Самое интересное у тебя впереди, – проговорил он, зловеще улыбаясь.

– Я не из пугливых. Он болен, это многое объясняет.

– Не из пугливых это верно. Слышал, тебя осудили за преступление.

– Как быстро расходятся слухи, я здесь меньше двух часов, а тебе уже известна часть моей биографии. Но я позволю себе внести уточнение, я отбываю наказание за вандализм.

– Подумаешь, – Алексей улыбнулся.

Некоторое время я наблюдал за ним. Он мыл и помогал одевать парализованного. Была изрядная доля эгоизма в санитаре, самоутверждавшемся за счёт такой работы. Всем видом он кричал: посмотрите, какой я великодушный, ведь я служу в аду. Я удивлялся, что человек подобного склада трудится в хосписе. Алексей всё делал монотонно, так если бы заботился не о пациенте, а о манекене. О чём-то разговаривая с медсестрой, Лёша отпускал неприличные шутки.