Семь моих измен

Не знаю, что это, моральное ли страдание, проснувшаяся ли совесть, или что-то иное?

Вытираюсь. Вспоминаю, что я до сих пор без трусов и майки. Черт побери! Вспоминаю, что Aztv переводит выражение “Fuck you” как «Черт побери» и смеюсь. Не время смеяться, Низами, поторопись. Закрываю дверь. Сняв брюки, открываю крышку хлоргексидина. Этому я научился за рубежом. Как и любой нормальный человек, я тоже использовал это средство для полоскания горла до тех пор, пока друг-уролог не указал мне на его иные предназначения.

Вначале использую обычным способом. Хоть и не целовал проститутку, но я пил из пивного бокала. Прочистив горло, стараюсь делать это тихо – кто в три часа ночи горло полощет?

После орального очищения перехожу вниз. Самая неприятная процедура, которую можно осуществить с помощью хлоргексидина. Наконечник надеваю на головку члена и ввожу в мочеиспускательный канал. Очень больно, но учитывая то, что до меня рот Ники обследовал чуть ли не всю республику, я не могу рисковать, должен терпеть боль.

Не могу быть безответственным к своей жизни, жизни супруги и будущих детей.

Вспоминаю, как рассказывал жене про мечту о семье с 4-мя детьми. Она знала это. И именно зная это, во время очередной ссоры заявила: «я больше не хочу рожать тебе детей». Конечно же, эти слова больно ранили меня. Вспомнил это, и настроение испортилось. Моя совесть, готовая проснуться в глубине моего сознания из-за совершенной измены, окончательно гаснет.

– «Я не заслуживаю этих слов, подобного отношения!»

– «Эта девочка вообще тебя не заслуживает».

– «Я здесь из-за ребенка остался».

– «Возможно…»

– «Сейчас молчи, молчи. Но потом мы должны будет поговорить об этом».

Хоть настроение и испортилось, но чувствую в себе странную уверенность. Приходит уверенность за то, что сделал и за то, что еще сделаю.

Промываю мочеиспускательный канал хлоргексидином. Потом писаю прямо в раковину. Смотрю на себя в зеркало, мочеиспускание доставляет мне странное удовольствие.

Делаю это под открытым краном, чтоб моча вместе с водой смылась. После окончания этого странного действия смотрю на себя в зеркало. Ах, этот миг. Тот самый миг, когда, поправив свои волосы перед зеркалом, мы не убегаем сразу, а смотрим на себя, видим себя и застываем на месте. Низами смотрит на Низами. Нет никого другого. Ни той шлюхи из притона, ни этой шлюхи, которая в моем доме разрушает мою семью. Только я.