Его величество бастард

Отец тоже высказался вполне однозначно – в патруль только вдвоём с Гелленом. А то, что парень ее постоянно задвигает за свою спину, приказывает не высовываться и не даёт собирать поспевшую свистуницу, так и правильно делает! И нечего возмущаться, присмотрелась бы лучше.

От этого Венделин сегодня и сбежала. В том числе.

Такое чувство, что после ее совершеннолетия все вокруг вдруг изменились.

Мама начала с удвоенной силой причитать над порванными штанами и норовила всучить вместо них юбку.

Помилуйте, какая юбка верхом на Марше?

И сам Геллен стал как-то странно посматривать, а вместо совместных шалостей, которыми они часто грешили детьми, принялся предлагать сходить вместе то на выставку артефактов древности, то в парк сталагмитов.

Отец несколько раз пытался снять ее с дежурств, а когда это не получилось, – все же дар у нее редкий и сильный, терять такой кадр в дозоре дядя Барт не согласился, хоть брату и сочувствовал, – начал придираться при любом удобном случае, наказывая за малейшую провинность запиранием в комнате.

Ее так часто и упорно даже в детстве не воспитывали!

Чем сильнее родные пытались запихнуть ее в рамки пристойности, тем хитроумнее Венделин стремилась от них увильнуть. Собирать редкие травы с риском для жизни, выискивать признаки подбирающегося искажения, чтобы вовремя юркнуть в безопасное подземное убежище, кататься на Марше и исследовать новые дикие коридоры – неужели все это можно променять на вышивку и сидение с детьми? Нет, у кого-то это отлично получается, взять ту же кузину Маргитту, дочь дяди Барта.

Та едва дождалась восемнадцатого дня рождения, чтобы выскочить замуж за своего ненаглядного Дерека, и сейчас нянчила уже второго сына. Ее же очень любила ставить Венди в пример маменька – мол, всего на три года старше, а уже…

От воспоминаний и перспектив Венделин содрогнулась и тряхнула головой, избавляясь от неуместных мыслей. Над землей все внимание должно быть уделено окружающему пространству, иначе быть беде!

Похлопав подставившую лобастую голову Маршу по бугристому хитиновому щитку, девушка преодолела последние ступени проржавевшей лестницы, отделявшие ее от поверхности.

Боевая подруга и транспорт в одном лице – точнее, морде – та прекрасно чувствовала себя под землей, а вот наверху днем слепла от яркого солнца и терялась, начинала нервничать, и попадаться ей под ноги в нестабильном состоянии не хотелось бы даже самой Венди. Потому Марше лучше будет остаться там, где она есть.