Грани обмана

Я – на нее, распахнув покрасневшие от недавнего плавания глаза и прерывисто дыша.

– Мейс а сирим? – сомневаясь, протянула дама.

Я обернулась на служанку, та едва заметно кивнула.

Истово надеясь, что мне сейчас не предложили выметаться немедленно, я поспешно закивала. Кажется, все сделала правильно, потому что дама немного расслабилась и откинулась на спинку кресла.

– Тэ! – она взмахнула рукой, отсылая нас. Это я и без перевода поняла.

Служанка дернула меня за рукав и вытащила в коридор. Начала было что-то тараторить, но покосилась на мое непонимающее лицо, замолкла, снова ухватила за рукав и повела за собой.

Я постепенно привыкала ходить за ней, как баран на веревочке.

Какая разница, куда. Главное, не на улицу!

Уже через неделю я выучила основные глаголы: есть, спать, убирать, пошла вон.

А еще, что я – ансунэ, то есть падшая женщина.

Но получившая за грехи наказание в виде немоты и вроде бы раскаявшаяся, а потому допущенная в святая святых – пансион для юных девиц на выданье.

Ну, как допущенная… Мне выделили комнатушку в самом дальнем углу флигеля для прислуги, у чёрного хода и наказали не отсвечивать.

Жестами. Я не жаловалась – поближе к выходу, поближе к кухне, у самой помывочной, то есть зимой будет тепло и за водой недалеко бегать.

Языка я не понимала вообще. Мне пришлось учить его с нуля, медленно и тяжело, причем на слух, потому что садиться за парту вместе с детьми мне никто не позволил, а заниматься отдельно тем более не спешили.

Ведь кроме «ансунэ» я была еще и «дунда» – то есть дурочка.

Сколько Верити, служанка, помогавшая мне в первый день моего появления, ни пыталась со мной объясниться, как ни бились кухарка и ее помощницы – я лишь разводила руками и глупо улыбалась. Не понимаю простейших вещей, тупа как пробка.

То, что я просто не знаю языка, им в голову не пришло. Городок располагался в такой глуши, что иностранцы сюда никогда не доезжали. Нечего им здесь делать – ни производств, ни секретных объектов, ни маломальского культурного центра.

Да и любой турист обычно сносно объяснялся на сандарском.

Сандар – так называлась страна, в которой я оказалась. Больше всего она напоминала викторианскую Англию, в самом ее пуританском проявлении. Нескоро я поняла, что рубашку мне предложили во время мытья не для того, чтобы одеться после – нет, я должна была в ней и купаться, дабы не смотреть на греховную плоть.

Мне безумно повезло, что пруд, в котором я вынырнула, располагался на территории пансиона.