Голландка

Хорошо, что «Лада» – автомат и постоянного риска задеть рукой ее выпуклости нет. Да, не рассчитан отечественный автопром на такие объемы нижних округлостей.

На коленях она устроила небольшую камеру в чёрном кожаном чехле, прижав ее к себе, как величайшую драгоценность. Логотипов не было, да и сам футляр выглядел довольно потёртым и таким же видавшим виды, как и чемодан.

Пахло от девушки на удивление приятно. Подсознательно Даниил ждал тяжелый потный дух, но голландка благоухала чем-то цветочным и нежным, что не очень-то вязалось с ее габаритами.

Болтала Йоланда не переставая, он отключился и начал воспринимать ее голос как белый шум минуте на пятой, иначе пропустил бы указания навигатора. Когда они свернули с кольца на Ленинский, девушка притихла, зачарованно провожая глазами мелькающие тут и там высотки.

– Это уже центр? – уточнила она, на мгновение отвернувшись от окна. Даниил покачал головой.

– Мы еще у кольца, до центра по хорошей дороге где-то полчаса еще. Если без пробок.

Пробками Лана уже успела проникнуться, поэтому уважительно покивала и снова уставилась на сталинские постройки.

– У вас такие высокие здания. Нет, в Амстердаме тоже есть небоскребы, но их штук десять на весь город. А тут почти все подряд…

Девушка неосознанно оглаживала зачехлённую камеру на коленях. Снимать что-то во время движения смысла не было, но руки чесались – такое все вокруг необычное и непривычное.

Отец оказался дома, и у Даниила невольно закралась крамольная мысль: а уезжал ли он вообще на свое совещание или это была хитрая уловка, чтобы спихнуть доставку девицы из аэропорта на сына?

А может, вообще попытка сводничества? Если так, скорее всего, отец ее до сегодняшнего дня не видел даже на фото.

– Это твоя комната, – Кореев-старший радушно распахнул двери собственной спальни. И когда только прибраться успел? Четыре часа назад, когда Даниил уезжал, весь его скарб был еще на месте, а сейчас кровать заправлена, шкаф пуст – в общем, идеальный, достойный номера в отеле, порядок.

– Это, наверное, неудобно. Я могу и на диване поспать, ничего страшного! – смутилась девушка.

– Нет-нет, что ты! Я здесь все равно редко спал, больше в кабинете. Там очень удобная тахта, – махнул рукой отец. Даниил приподнял одну бровь: сам недавно слышал, как предок матерился, задремав на той самой тахте. Жесткая, говорил, как последняя сволочь. И скрипит.