Дракон… и ее эльф

Вот и пригодится!

И пошел, довольный собой, положил свою работу перед мистером Ладдером.

Я подняла руку.

– Да, мисс Ленель? – участливо осведомился замдекана. Он уже морально приготовился успокаивать истеричку и очень удивился, когда я не разрыдалась прямо сразу.

– Могу ли я очистить лист заклинанием? – вежливо спросила я.

Комиссия переглянулась, и преподаватель теории магии мистер Айвер не слишком уверенно кивнул.

– Можете попытаться, – загадочно ответил он.

Я в намеках и полутонах не сильна. Раз разрешают…

Повинуясь движению моей ладони, чернила собрались в желеобразный, дрожащий комок над листом бумаги.

Увлекшись процессом, я не заметила, как проходивший мимо оборотень запнулся о кокетливо выставленную ножку в изящной туфельке. Я ойкнула, чернила снова расплескались. Очень неудачно, прямо во всю спину упавшего носом вниз будущего боевика.

На модном светло-бежевом пиджаке из дорогой ткани клякса выглядела настоящим абстрактным произведением искусства.

Я злорадно полюбовалась и посоветовала поднимающемуся, покрасневшему от гнева двуликому:

– Вы обратитесь на бытовой. Если хорошо попросите, вам, может, и помогут.

Его приятели откровенно заржали.

– Не помогут! Он их достал уже приставаниями! – фыркнул один.

На него зашикали. Это у оборотней норма раздавать авансы девушкам налево-направо, а в человеческом городе за подобное поведение и схлопотать можно от брата или отца жертвы.

В частности, потому я не хотела ехать в Фольмар, ближайшее государство двуипостасных. Я ж сама отвечу так, что хвостатого соскребать со стеночки будут, а потом – прощай, конспирация!

– Впечатляюще, – кивнул мистер Ладдер. – Не могли бы вы задержаться после экзамена, мисс Ленель?

– Да, конечно, – сдержанно кивнула я, недоумевая.

Что это мне собираются сказать наедине, что нельзя при всех? Снова будут убеждать поступать на бытовой?

Я еле дождалась, пока за последним абитуриентом закроется дверь.

– Подойдите, мисс Ленель, – попросил мистер Айвер. – Скажите, вы давно занимаетесь магией?

– С детства, – пожала я плечами, останавливаясь у экзаменационного стола.

Он находился на возвышении, так что столешница как раз доставала мне до подбородка. Я видела свой лист, лежащий отдельно от остальных.

Мне это показалось дурным знаком.