Глинтвейн для Снежной королевы

 – Ты хочешь стать актрисой?

Только он собрался, подобрав убедительные выражения, объяснить, что актриса без воображения – мечта совершенно неосуществимая, к тому же наличие таланта…

– Я не хочу стать актрисой, – перебила его потуги Лера, – я буду художником по костюмам и оформлению сцены.

– Здесь не обошлось без влияния Элизы! – нашел виноватого папа Валя.

– Успокойся, такие деньги тебе не скоро удастся заработать, – подлила масла в огонь Валентина.

– Ну что ж, – философски заметила Валерия, – я попробую заработать сама.

– А разве для того чтобы придумывать костюмы, не нужно воображения? – засомневалась Валентина, естественно, проигнорировав слова дочери о заработках.

– Совершенно не нужно, – уверила ее Лера. – Нужны качественные знания по истории костюма и геометрии и чувство стиля. Хороший костюм на сцене – это геометрически правильный образ, не более того. Показать?

Через полтора часа разглядывания чертежей Леры родители вынуждены были признать: любая одежда – не что иное, как правильное оформление индивидуального силуэта, и из треугольников, трапеций, цилиндров и тому подобного можно составить самые разнообразные образцы этого самого оформления.

Как оказалось, оформление сцены, как и создание картины или фотографии, требует прежде всего рассчитанного заполнения перспективы. Сцена – тот же кадр, компоновка предметов и фигур в нем требует знания геометрии и золотого сечения. А на потребу тем зрителям, которые в созерцании предпочитают отсутствие естественного равновесия и хаос, можно добавить несколько ярких цветовых пятен или эпатажно открытую натуру. Вот и все мастерство оформления одежды и сцены по представлению Валерии Одер.

– Мне, в общем-то, в Англии учиться хочется только из-за одного-единственного человека, – заметила девочка скромно. – Это известный режиссер. Он обучает правильному расположению объектов на рисунках и на сцене, он единственный такой мастер цвета и составления предметов и фигур в замкнутом пространстве.

– И кто же это? – естественно, поинтересовались обалдевшие родители.

– Как? Вы не знаете? У вас есть большинство его фильмов. Это Гринуэй. Представляете, этот режиссер многие сцены из своих фильмов сначала рисовал, а уже потом выстраивал, убедившись в идеальном оформлении и уравновешенном состоянии фигур каждого кадра.

– Гринуэй… Гринуэй – это же?… – задумался папа Валя, потом в ужасе посмотрел на жену. – Это же «Дитя Маккона»!

– И «Книги Просперо», – кивнула Валентина.