Фельдмаршал в бубенцах

Орсо закатил глаза:

– Не думаете же вы, что я позвал вас сюда, чтоб незатейливо перерезать вам горло?

– У меня мало причин рассчитывать, что вы явились с узелком пирожков. – Из темноты снова блеснула ухмылка. Похоже, Гамальяно взял себя в руки и снова изготовился к бою.

Кондотьер непроизвольно дернул уголком рта: разговор начинал его забавлять.

– Что ж, Джузеппе, я вижу, вы не трус и не дурак, – вполне искренне сказал он. – Тем лучше. Терпеть не могу истерик. Довольно воспоминаний и давайте к делу.

Пеппо медленно покачал головой:

– Никаких шарад, полковник. Я буду говорить только начистоту.

Орсо прищурился и кивнул:

– Хорошо. Спрошу иначе. Где наследство пастора Альбинони?

Пеппо сделал паузу, а потом спросил веско и раздельно:

– О чем вы говорите?

Кондотьер понял его:

– Я говорю о небольшом твердом продолговатом предмете, унесенном вами из графства Кампано два месяца назад.

Подросток скривился:

– Моркови я в Кампано не крал.

– Не валяйте дурака, Джузеппе, – холодно посоветовал полковник.

– А вы не юлите. Я хочу знать, что это такое и ради чего столько квохтанья.

Полковник помолчал.

– Вы с Мак-Рорком что же, так и не изучили ваш трофей?

– Да мы вообще к нему не притрагивались! – огрызнулся Пеппо. – Нам в голову не приходило, что он имеет какое-то значение!

Орсо оценивающе поглядел на едва видневшийся в темноте силуэт.

– Где же он?

– Там, где я его оставил, только вот позабыл кому-нибудь об этом рассказать.

Полковник опять на несколько секунд умолк, а затем жестко отрезал:

– Я хочу, чтоб вы отдали этот предмет мне, Джузеппе.

Из темноты донесся смешок:

– И что же я получу взамен?

– Вы не в том положении, чтоб торговаться, – осадил собеседника Орсо, но мальчишка не смутился:

– Разве? А если я не хочу его отдавать?

– Тогда я вынужден буду настаивать. Имейте в виду, юноша, – Орсо слегка понизил голос, – у меня тоже найдется что поставить на кон.

Повисла недолгая тишина, и Пеппо вкрадчиво ответил:

– Полковник, вы забываете, что заступиться за ваш трофей тоже некому. И только я могу распоряжаться его целостью. За любой вред, нанесенный моему другу, я буду отрубать по куску и сжигать.