Фельдмаршал в бубенцах

Не правда ли?

Сестра Юлиана побледнела. Смахнула вдруг на пол рисунок и рявкнула в несвойственной ей манере:

– Что за чушь, девчонка?! Как можно подоить корову, лишь посмотрев на твои каракули?!

– Правда? – Девушка не заметила, как тоже повысила голос. – А как же тогда можно хоть затворить человеку кровь, лишь глядя на картинки и бубня малопонятные слова? Днем я мою полы, ночью – зубрю латынь. Но все равно не знаю, чем отличается болезнь святого Витта от болезни святого Лазаря, и едва ли узнаю, сумей я даже спеть псалом о костях руки! Какой толк в книгах, если я не вижу больных? Или моя задача из безграмотной поломойки стать поломойкой грамотной?

Сестра Юлиана оглушительно ударила ладонью по столу:

– Хватит! Ты изволишь намекать, что не быть хорошему ученику там, где плох учитель? Что ж… Превосходно! Ты меня убедила! Теперь четыре часа, отведенных тебе в день на учение, ты будешь посвящать уходу за больными под руководством сестер.

Твои прочие обязанности остаются неизменными. В конце каждого третьего дня я буду проверять, сколько ты успела прочесть. Когда ты будешь спать, мне не интересно. Давай, ласточка, учись летать! Пошла вон!

Паолина промолчала, но подбородок ее вздрогнул так, что это стоило любой дерзости. Схватив со стола том Везалия, она поклонилась и почти выбежала за дверь.

Несколько секунд монахиня сидела неподвижно, а потом резко встала, подобрала с пола рисунок, смяла и несколько раз впечатала ладонью в стол, будто старалась раздавить отвратительное насекомое.

У верхней губы раздражающе дергалась какая-то жилка, и непривычно хотелось швырнуть на пол чернильницу или сорвать гнев еще каким-то подобным нелепым способом.

Вероятно, она обошлась с прислужницей несправедливо. Но сейчас сестре Юлиане не было дела до справедливости. Впервые за многие годы ее попытались поставить на место. И кто? Девочка-подросток. Сельская простушка с запятнанным добрым именем. И ладно бы просто нагрубила. Сестра Юлиана поняла бы зуд уязвленного самолюбия и нимало не рассердилась бы на девицу.

Но Паолина сумела настолько разъярить монахиню, что та сначала скатилась до препирательств, а потом и вовсе пустила в ход свою власть. Этого сестра Юлиана не выносила. Она прекрасно знала, что преимуществами положения начинают пользоваться тогда, когда проигрывают схватку характеров. А значит, необходимо взять реванш. Забыть о всяких придирках. Не позволять себе язвить.