По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

Ей даже постепенно начало казаться, будто сам великий старец Толстой, как и всякий представитель сильного пола, попал под власть ее чар. Она словно забыла, что все время чаепития он посвятил беседе с Карлом о персидской секте бахаев, а не ей с ее богоискательством. И с еще большим количеством подробностей Лу рассказывала своим приятелям и поклонникам, что Лев Толстой пригласил их с Райнером пообедать у него в Ясной Поляне.

Лу

– Лу, – плохо скрывая раздражение позвал Карл, – пора кончать урок. Обед уже на столе.

– Да-да, – отозвалась Лу по-русски, – мы уже идем.

– Ты что, совсем разучилась говорить на родном языке? – спросил Карл, когда они втроем, как обычно, уселись за привычно накрытый стол.

– Представляешь, я недавно обнаружила, что у меня их два.

– Но жить ты все же собираешься в Европе?

– Как сказать. Мы с Райнером планируем новую поездку в Россию.

Карл прямо задохнулся от возмущения:

– Зачем? Вы ведь все там уже видели!

– Отнюдь не все! Мы даже не вкусили прелести крестьянской жизни.

– Что же вы хотите узнать?

– Мы хотим, – вмешался Райнер, – заглянуть в душу угнетенного пролетария и в душу кроткого пахаря, еще не деформированную городской жизнью.

– Сказано возвышенно, – фыркнул Карл. – Но как именно вы намереваетесь это сделать?

– Мы уже наполовину это сделали. Сговорились с нашими московскими друзьями, и они составили нам программу встреч, поведут нас на курсы продвинутых рабочих и на выставки самых дерзких художников.

– У нас уже есть билеты на все пьесы Чехова в Художественном театре! – похвастался Райнер.

– И ты надеешься понять быструю русскую речь?

– Во всяком случае пьесу «Чайка» я пойму наверняка – я уже перевел ее на немецкий.

– Хорошо. Предположим, вы подглядите в щелочку жизнь московского художественного мира, а как быть с подлинным крестьянином?

– И на это у нас есть ответ: наши друзья сняли нам хижину, которая называется изба, в отдаленной северной деревне.

– А для этого Райнер должен выучить русский язык как можно лучше. Вот мы и занимаемся дни и ночи напролет. Теперь ты понимаешь, почему мы перестали тратить время даже на лесные прогулки?

– Кажется, я понимаю.

– И одобряешь?

– Одобряю, но не настолько, чтобы финансировать ваш русский каприз.