По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

Предусмотрительная Лу взяла с собой большой зонтик, предполагая, что влюбленный поэт придет не только без зонтика, но даже без головного убора. Так и оказалось: когда она подошла к водопаду, у которого они назначили встречу, волосы у Рене были совершенно мокрые – он, как видно, давно ее ждал.

– Скорей прячьтесь под зонтик! – воскликнула она, но Рене не удалось нырнуть в прозрачную голубую тень зонтика, он был для этого слишком высок.

– Тогда держите зонтик вы, – сообразила Лу, – он достаточно большой для двоих.

Но зонтик оказался недостаточно большим, и Лу то и дело выскальзывала под капли дождя, которые становились все крупнее.

– Так не пойдет, – объявила она и решительно прижалась к Рене, – вам придется за меня держаться.

Его рука, застрявшая между плечом и локтем Лу, была так наэлектризована желанием, что волна этого желания захлестнула и ее. За последние годы у нее было немало любовников, в разной степени в нее влюбленных, – все они были мужики бывалые, знавшие толк в любовных утехах, но не в любви.

– Так куда же мы пойдем?

Дождь усиливался, делая предполагаемую прогулку по парку невозможной. Конечно, можно было бы попытаться найти свободный столик в соседнем кафе, битком набитом разочарованными любителями прогулок по парку, но как-то не хотелось. Тем более что ноги у них обоих уже промокли, и рукава, торчащие из-под зонтика, тоже.

– Давайте пойдем ко мне, – робко предложил Рене. – Мой пансион тут недалеко, в двух шагах от парка.

Пойти к нему? Это звучало заманчиво и опасно. Интересно, что сказала бы княгиня Марья Алексевна? А не все ли равно? Ведь недаром Лу объявила себя поборницей свободы и равенства мужчин и женщин в любви!

– Что ж, пошли к тебе, если это и вправду недалеко.

«Ты» соскочило с ее языка легко и непринужденно, словно она обратилась к своему сыну, а «сын» онемел от неожиданности – он-то не мог так с ходу сказать ей «ты».

– Только нужно тихо, чтобы хозяйка не заметила.

Так на «ты» и «вы», сжавшись под зонтиком, они весело пошлепали по лужам, – все равно башмаки промокли насквозь и терять было нечего.

Его пансион и вправду оказался за углом. Рене открыл дверь своим ключом, и они, сдерживая смех, прокрались по коридору, застеленному потертой дорожкой бывшего цвета.