По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

Увидев Лу в коридоре, он, конечно, сразу обомлел и с ходу предложил ей выйти за него замуж, но она только рассмеялась – тогда рассмотрела его не сразу. Он был ей неинтересен – пришел учить немецкому языку ее соседа-перса, и Лу приняла его за скромного учителя немецкого языка. Но все прояснилось, когда она стояла на крыльце, в миллионный раз обдумывая, куда ей податься, когда кончится небогатая, но до сих пор верная пенсия, которую русское правительство платило ей за папу. Платило до двадцати шести лет, и это проклятое двадцатишестилетие с каждым днем неумолимо приближалось, не предлагая ей никакого выхода, кроме возвращения в Петербург к маме, которая иначе денег не давала.

Но возвращаться в Петербург было так же ужасно, как выйти замуж за одного из поэтов-авангардистов, многократно делавших ей предложения. Они были ей вовсе не нужны – были бедны и похотливы, как бродячие коты.

Погруженная в свои печальные мысли она даже не заметила, как Карл Андреас вышел на крыльцо, остановился рядом с ней и спросил:

– Ну что, барышня Лу, вы выйдете за меня замуж?

Она не успела промямлить что-нибудь вежливое и бесцветное, вроде «Вы ведь меня совсем не знаете», как к крыльцу подкатила лакированная коляска, запряженная шикарной парой вороных жеребцов.

В чем в чем, а уж в жеребцах Лу разбиралась с детства, недаром была дочкой боевого генерала. С облучка соскочил усатый кучер и услужливо набросил на плечи бедного учителя немецкого языка роскошное пальто на медвежьем меху. В мехах Лу разбиралась не хуже, чем в жеребцах, недаром выросла в снежном Санкт-Петербурге.

И тут ее осенило – вот оно, спасение!

Она так потом и объясняла озадаченным поклонникам: «Решение выйти за него замуж озарило меня внезапно, как молния – мы были созданы друг для друга! Оно было послано мне свыше, я даже не искала ему оправдания».

Карлу она ответила неожиданно и внезапно: «Выйду», но все же спросила его – уже качаясь на мягких рессорах коляски, – зачем он дает уроки немецкого языка.

– Это не совсем уроки, – охотно объяснил он.

 – Ваш сосед – опальный персидский поэт, большой знаток персидской поэзии. Мы с ним обсуждаем разные тонкости.

– А вам-то зачем персидская поэзия? – удивилась она, имея в виду вороных жеребцов и медвежью шубу. Но Карл ее удивления не заметил, а просто сказал, что это его профессия – он читает в Берлинском университете курс лекций о разных аспектах поэзии народов Ближнего Востока.

– Вы что, знаете все их языки? – не поверила Лу.