Кольцо эльфийской работы

В этом я не сомневалась, видя, каким азартным огнем горят ее глаза. Мне даже стало немного жаль Конрада, который вряд ли сможет устоять перед пышным обаянием красавицы в самом блеске юности. Уже к вечеру он вольется в недружный коллектив ее поклонников и будет выпрашивать малейший знак милости.

Однако, уходя, я спиной ощущала его внимательный взгляд.

Отец с каменным спокойствием выслушал мой рассказ о происшествии и пообещал поговорить с Себерном. Мальчишки есть мальчишки, особенно вечно задумчивый Дуган, но их наставник не должен выпускать ситуацию из рук.

Я удостоилась от него краткой похвалы за быстрые и правильные действия, после чего была отпущена к матушке.

Аторна Хильда жаловалась на головную боль, но тем не менее выпытала у меня самые мельчайшие подробности случившегося, а потом разразилась возмущенной речью, обвиняя всех, кроме ее любимых сыновей: и Себерда, который должен был следить за детьми, и Конрада, который не придержал пса, и меня – видимо, за компанию, и самого атора, в клане которого творится одни боги знают что.

Я заварила ей травы и ускользнула под первым же пришедшим на ум предлогом, зная по опыту, что подобные сетования могут продолжаться до самого вечера.

Меня ждала Нита с перевязкой. Бушевала тетка Бруна, потрясая пустой миской, из которой озорные мальчишки стащили печенье. Плакала служанка, потянувшаяся поправить венок над камином, но не удержавшаяся и упавшая вместе с украшением. На улице гомонили мужчины, вызванные сколотить столы и подготовить костры для праздника и требовавшие ценных указаний.

Ближе к обеду стали приходить женщины с приготовленной снедью и украшениями. В Длинную Ночь аторна традиционно выбирала самый красивый венок и вручала счастливой победительнице ленту золотого цвета. Но еще задолго до вечера придирчивые жительницы начинали критически оценивать произведения соперниц, равно как и доказывать преимущества именно своего рецепта приготовления блюда. Иногда дело заходило слишком далеко.

Мне пришлось потратить много сил и времени, чтобы разнять двух кумушек, поспоривших из-за стружек для копчения леща.

Одна с пеной у рта утверждала, что лучше всего вишневые, вторая, с той же степенью настойчивости – можжевеловые.

Добившись, наконец, порядка и спокойствия, пообещав тетушкам, что вечером попробую рыбу у каждой и вынесу свой вердикт, я устало направилась к дому и вдруг натолкнулась на кого-то.

На мужчину. Который не дал мне упасть, бережно придержав за плечи.