Кольцо эльфийской работы

Никто не сомневался, что весной, на сборе кланов, отца будут толпами осаждать претенденты на руку и приданое его дочери. Мое будущее виделось гораздо скромнее и унылее. В лучшем случае я выйду замуж за кого-нибудь из мужчин нашего клана, который закроет глаза на незаконность моего происхождения, но, скорее всего, просто останусь доживать свой век в доме отца старой девой.

Бриджет еще раз повернулась, разглаживая на себе праздничный наряд. Честно говоря, у меня от него рябило в глазах. Ярко-красное платье из шерсти тонкорунных овец, надетое на кипенно-белую рубашку, виднеющуюся в разрезах рукавов, выгодно подчеркивало фигуру сестры.

На подоле наши мастерицы вышили огромные синие, желтые и розовые цветы, украсив их мелкими драгоценными камушками, искрящимися при свете свечей. Такая же вышивка, только поменьше, опоясывала талию и запястья. Впечатление довершал пышный лисий мех, обрамляющий низкий вырез.

– Жаль, что у тебя такого не будет, – фальшиво огорчилась сестра. – Но ты же понимаешь – я старшая дочь атора Хедвига.

«И к тому же законная», – закончила я мысленно ее фразу.

– Ничего страшного, – ответила я вслух. – У меня тоже будет новое платье, конечно, не такое роскошное, как у тебя.

Что меня устраивало гораздо больше. Яркие краски не подходили к моей бледной коже, темным волосам и аквамаринового цвета глазам, доставшимся от мамы. И фигурой я пошла в нее: невысокая, стройная и гибкая.

– Ну и хорошо, – выдохнула сестра. – Иди, Литта, я и так тебя надолго отвлекла, а у тебя всегда много дел.

Которыми ни ты, ни матушка заниматься не будете. Я вышла, оставляя Бриджет любоваться собой в зеркале.

Уже почти ночью аторна вновь нашла меня, оторвав от подсчета, хватит ли нам выпеченного хлеба, или же нужно поставить тесто еще раз.

– Литта, как хорошо, что я нашла тебя. Дети взбудоражены и никак не могут уснуть. Только ты способна их успокоить.

В этом я не сомневалась. Пятеро моих сводных братьев возрастом от пяти до одиннадцати представляли собой разбойничью банду, утихомирить которую мог только суровый взгляд отца.

Озорники мигом замолкали и старались быстро скрыться куда-нибудь подальше. Но чаще всего отец был занят чем-то важным, и эта обязанность ложилась на мои плечи.

Я вошла в детскую спальню, заранее зная, что увижу: разбросанные по полу одеяла и подушки и скачущих по комнате мальчишек, и хорошо, если без оружия в руках. Как только сыну исполнялось десять лет, отец вручал ему настоящий короткий меч с круглым острием.