Женщина-апельсин

Здоровяк спал рядом, он умудрился закутаться во сне в два одеяла, а ее раскрыть. Ева стала стаскивать с него одно из одеял. Наконец ей это удалось. Она укуталась и села рядом с ним. Перед ней лежал огромный блондин с почти белыми волосами на голове и густой порослью рыжих волос на груди, руках и ногах. Он блаженно улыбался во сне. На правой ноге над коленкой было написано «Бей блядей!», а на левой – «Спасай Россию!».

Ева почувствовала себя совершенно растерянной, она помнила, как ей стало плохо, наверное, ее даже рвало, здоровяк взял ее на руки и отнес в постель, там он ее заботливо укутал, сел рядом и стал на полном серьезе рассказывать сказку про Машу и трех медведей.

Здоровяк проснулся, улыбнулся во весь рот и спросил, что она хочет поесть.

– Ты кто? – на всякий случай шепотом спросила Ева.

– Я Володя. Сантехник. Куропатку будешь?

– Откуда… Где ты взял куропатку?

– Я ее, это самое… стре?лил.

– А что ты здесь делаешь?

– Я здесь бомжую по пятницам и субботам. В принципе, хозяева меня знают… немножко, но они в августе сваливают – и до весны. А здесь хорошо.

– А что я здесь делаю… почти голая?

– Ты ничего не делаешь. Ты – иллюзия. Или снишься, что, в принципе, одно и то же. Мираж! – Он лихо зевнул и потянулся. – Куропатка вчерашняя, я ее вчера стре?лил и зажарил, но не успел закусить.

– Володя, извини, конечно, но, наверное, я не иллюзия, потому что жутко хочу писать.

– Это роли не играет, – заявил он строго. – Это только придает обманчивый оттенок достоверности, как сказала бы моя сестрица.

На улице шел дождь. Очень холодный ветер раскачивал деревья и отряхивал их на Еву, она вбежала в дом почти мокрая.

– Ужасная погода, – сказала она в спину сантехнику, разжигающему огонь в печке.

– Ничего подобного. Было бы обидно, если бы светило солнце, стояла теплынь и ясность.

Понедельник, 21 сентября, утро

В кабинете у Евы сидел вызванный по повестке Стас Покрышкин, Николаев предложил «работать его вместе и добить до вторника». Ева согласилась, но теперь, глядя на сонного Стаса, сомневалась насчет вторника. Николаев тоже был какой-то сонный, на подоконнике закипал чайник, на него была вся надежда. В окно хлестал мокрый снег.