Женщина-апельсин

Если бы она работала бухгалтером, никто никогда не подчистил бы ни одного отчета, но и не получил бы ни одной премии! И это при том, что она любит не работу, – она любит себя в своей работе! Воспитывая детей, она изуродовала бы множество судеб не причесыванием под одну гребенку, а навязанной классификацией каждого индивидуума под личность! Она талантлива и не может представить, что у кого-то может этого таланта не быть, она бы выкапывала эти таланты у каждого ребенка насильственно, до полного разрушения индивидуальности.

Особенно опасна она тем, что красива. Уродство служило бы барьером, предостережением всем, кто с нею контактирует, красота завораживает, лишает мозг возможности элементарного анализа.

– А вот, к примеру… Извините, перебил, но вы так хорошо все объясняете… К примеру: Ева – продавец? – Гнатюк смотрел строго, но глаза улыбались.

– Продавец… Если бы вы жили рядом с ее магазином, то уже через месяц ели только правильную пищу, и только церемониально.

– Как это?

– Если вы купили у нее чай, его надо было бы пить из специальной фарфоровой посуды и с гейшей, колбасу вареную есть с газеты и плохо порезанной, попроси вы бутылку плохого портвейна, вы бы получили на закуску кильки в томатном соусе.

Для коробки шоколадных конфет нужна была бы роза, для коньяка – лимон, и заметьте! – никакого спасения от всего этого.

– Что, вообще?

– Ну как, вообще… Я ведь не сказала ничего такого, чего, к примеру, не делает мужчина для любимой женщины. Но он это делает по собственному желанию, он любит, пьет чай по-японски, ест колбасу с газеты, пока ему это не надоест.

– Значит, я как покупатель тоже мог бы сменить магазин?

– Конечно, вы очень правильно мыслите! Теперь представьте, – Далила возбужденно схватила свои волосы и попыталась закрутить их сзади узлом. Безрезультатно. Она села боком на стол Гнатюка, не заметив его ошарашено округлившихся глаз, – если вам надоест этот магазин, где вам все так правильно навязывают… вы, ну!

– Пойду в другой.

– Правильно.

Если вам надоест зеленый чай в постели по утрам, вы разобьете чайник, прикрикнете на жену, обругаете правильное питание и заварите кофе! Но если вы в камере с решетками… И вам не ступить ни шагу – вы нарушили закон.

– Я понял, – Гнатюк попробовал вытащить бумаги из-под крутого бедра Далилы, она встала. – Ева Николаевна чересчур исполнительна и бескомпромиссна.

– Это все, что вы поняли?

– А что, есть еще что-нибудь?

– Да так, один пустяк.