Женщина-апельсин

– На случай передачи другому? Да вы поймите, сколько человек сейчас было на допросе, а? Ну вы же там только что были! Что-нибудь поймали интересное? А я поймала. В вещах Кота ключик есть, он проговорился! Стал говорить про пистолет с глушителем и проговорился! Пистолет – глушитель – портфель. Портфель, понимаете! Значит, был портфель, в котором это все несли, а ключ имеет к этому портфелю отношение!

– Это ключ от портфеля?

– Думаю, что нет, какие сейчас портфели с ключами, если что запирают, так кейсы, «дипломаты».

Портфель – это старая вещь, свидетели говорили, что видели кого-то, то ли слесаря, то ли сантехника, значит, портфель старый, неприметный!

– А ключ?

– Это ключ от того места, где портфель спрятан. Возможно, с оружием убийства.

Они помолчали. Гнатюк закурил.

– Ты вот что, – он посмотрел на Еву тяжелым взглядом старого человека. – Ты не дергайся пока, я тебя прошу. Когда ты повзрослеешь, ты поймешь, что не всегда надо спешить и рисковать. И вот тебе урок номер один: этот заложник, из кафе… Он умер.

– Как это? – Ева вспомнила брыкающегося командировочного на носилках, когда его заталкивали в «Скорую помощь», он кричал: «Я вас умоляю!»

– А вот так. Сердечный приступ плюс сильное алкогольное отравление. Потерял сознание еще в «Скорой». Я думаю, он даже не понял, что вообще с ним произошло сегодня. У тебя несчастный случай на киностудии висит. Съезди завтра, развейся, проведи дознание по всей форме, инспектор Курганова, – Гнатюк тяжело вздохнул и стал уходить от Евы.

– То есть как? Разрешите обратиться! – крикнула она в широкую спину.

– Там приказ висит. Внизу, – он махнул рукой, не поворачиваясь.

Ева побежала к лестнице и налетела на Хорватого. Он обхватил ее, не давая бежать дальше.

– Не лети так быстро, висит, все там висит. Эксперимент не удался. Следователь должен сидеть в кабинете, инспектор ловить преступника. Надо было просто запретить тебе выезжать на захваты, там достаточно инспектора и специально обученной группы, но меня не послушались.

Ты же девочка горячая, будешь теперь всех ловить сама. А следователь Калина любит тихо сидеть в кабинете, размышлять, – он боролся с Евой у самой лестницы. Рядом стали останавливаться любопытные. – Не смеши людей, пойдем отсюда.

Ева замерла, Хорватый опустил руки.

– Так вот, Ева Николаевна, плохо вы выходите из захвата, плохо, – он галантно подал ей руку, потом быстро прижал ее руку локтем к себе. Они медленно спускались вниз.