Женщина-апельсин

Кот, похоже, думал о том же, но заметил слабую попытку Николаева опустить правую руку.

– Стоять! – закричал Кот, дернув заложника. Пьяный повис на его руке тяжело и неподвижно. Ева уже стояла почти сзади Кота, она видела, как дрожит его левая рука с оружием. Ева скорее почувствовала, чем осознала, что Кот сейчас выбросит пьяного, и в момент разворота его тела, когда он рывком правой руки отбрасывал заложника, успела приподнять борт модного пиджачка, выхватить из-за пояса юбки пистолет и прострелить Коту левую ладонь.

Из машины Николаева вывалились два бравых оперативника и побежали по лужам к прыгающему на одном месте и подвывающему Коту. Ева подтолкнула к ним по асфальту его револьвер и села к себе за руль. Николаев заглянул в открытую дверцу, он тяжело дышал и был насквозь мокрый.

– Спасибо. Учту. Пить охота, – он отвернулся, наблюдая, как оперативники скручивают назад руки Коту.

– Хочешь апельсин? – спросила Ева.

Четверг, 17 сентября, вечер

В Управление они ввалились мокрые.

– Старший инспектор Николаев! – Демидову пришлось бежать рядом. – Вас просили оформить задержание немедленно!

– Ну ты, прокуратура, расслабься, попей чайку… Ты же знаешь, я медленно пишу, с ошибками, и падежов не знаю.

– Следователь Курганова!.. Вы считаете обоснованным ваше участие в подобных захватах? – У Демидова дергалось веко, смотрел он на Еву с ненавистью, громко сопя.

– А ты, Гена Петрович, сходил бы хоть на одно, знаешь, как заражает, концентрирует и все такое. Мы когда Слоника выследим, я попрошу, чтобы тебя взяли в группу захвата. А то хочешь – один на один, а? Ты – и он? Он – и твое звание, а?

– Ева Николаевна! – Слабый и тонкий голосок словно дернул в Еве невидимую ниточку удивления, она оглянулась и отпустила пуговицу на кителе Демидова.

К Еве приближалась молодая высокая женщина. Неуправляемые пшеничные волосы лезли в лицо, полузаплетенной косой валялись на плече, тонкая прядь попала в рот. Короткая юбка, большие круглые коленки, высоченные каблуки, огромный вырез тонкой шерстяной кофточки, большая толстая папка под мышкой.

– Что это? – Ева опешила.

– Психолога просили, Ева Николаевна? – Демидов злорадно наблюдал растерянность на лице Евы.