Шпион, которого я убила

Ну а те две, обнаруженные нами в ходе проводимой операции, которые по первому осмотру совпадают с профессорским материалом, естественно, сейчас изъяты как вещественное доказательство нашей безалаберности и буквально расщепляются фактурщиками Службы на молекулы.

– А где вы взяли такое количество зажигалок? – поинтересовалась Ева.

– Как только Коуп подарил профессору зажигалку, было выяснено, что это продукт не штучный. Точно такие продаются в ювелирном возле «Метрополя».

– Я надеюсь, излишне спрашивать, насколько ваш отдел отработал все версии о причастности сослуживцев, знакомых и членов семьи? – поинтересовался Кошмар.

– Восемь папок отчета после первого прокола, – доложил старший.

– Когда установят личность блондина? – спросила Ева.

– Нам могут об этом ничего не сказать, – вздохнул худой.

– Я его узнаю в любом виде, а фигуру отличу и в темноте! – заверил всех брюнет. – А главное, у него шрам вот тут, на большом пальце. Заживший, буквой Х.

В наступившем молчании все уставились на брюнета.

– Он умер, – сказал наконец худой. – Тебе, Костя, отдохнуть надо.

– Да, – кивнул брюнет совершенно бессмысленно, – умер, а я его все равно где хочешь узнаю. У него шрам вот тут…

– А если нас завтра не посадят под домашний арест, – перебил его и даже заслонил собой от Кошмара старший из офицеров, – так мы известно куда пойдем. Мы пойдем в театр. Потому как операция не закончена. Так что вы, ребята, помозгуйте как следует, а то ведь если это не раскрутить правильно, то для отчета об успешном расследовании именно мы пойдем под трибунал.

– Да-а-а… – протянул худой. – Дураками никому быть не хочется.

– У меня отличная зрительная память, – не сдавался брюнет. – Я его всегда узнаю.

– Какая жалость, – заметил на это худой. – Тебе срочно надо отдохнуть, а завтра опять «Дон Кихот».

4. Балерина

– Что?! Второй раз за неделю? – хотела закричать Наденька, но обессилела от возмущения, и получилось шипение.

– Вы подписали договор на два месяца и проведены официально, приказом, – помощник режиссера по сцене осматривал Наденьку медленно, сверху вниз. Он дошел до полоски на животе между приспущенными джинсами и облегающей футболкой, застыл глазами на выпуклости пупка и как-то вдруг ослабел.

Наденька, призадумавшись, натянула футболку, закрывая живот. Они молча стояли так минуты три, ненавидя друг друга до накатившей тошноты.