Шпион, которого я убила

Круг людей, с которыми он мог обсудить эту проблему, настолько велик, что всех сотрудников службы не хватит, чтобы вычислить насмешника.

– Насмешника? – удивилась Ева.

– Мы так назвали условный объект, который мог подменить подложную пленку настоящей. Профессор этого не делал, это понятно, хотя ему в какой-то момент показалось, что мы не очень торопимся, что мы…

– Что вы разгильдяйствуете, – подсказал Кошмар.

– Это не совсем то словечко, – начал было худой, но Кошмар перебил:

– Именно это слово доктор наук и употребил, когда описывал в своем заявлении на имя начальника ФСБ вашу неторопливость.

– Не мог, – категорично заявил худой.

– Почему не мог? – Кошмар уставился на него полузакрытыми глазами.

– Не мог, и все! – настаивал худой.

– Ребята, – решила внести ясность Ева, – давайте без особой секретности. Это же вы пришли за помощью к нам.

– Ладно. Потому что старик вообще не знал, что мы подменили информацию. Он сказал, что Коуп подарил ему зажигалку, отдал нам эту зажигалку, а через день мы ее вернули уже с заготовленной пленкой и сказали, чтобы он ни о чем не думал, а просто отдал ее при контакте.

После продолжительного молчания Кошмар, не щадя офицеров разведки, небрежно заметил, что напутать что-то запросто могли они сами при подготовке пленки.

– Не могли, – с настойчивостью заевшей пластинки настаивал худой. Посмотрев на поскучневшие лица Евы и Кошмара, отчаянно выдал: – Подложную пленку готовили не мы, а спецы по военному оружию. Отдел разведки только курировал операцию.

– Минуточку, – оживился Кошмар. – В этом деле задействована военная разведка?

– Вот говорил же я, что ты все напутаешь! – вступил в разговор старший офицер.

– А пусть меня не сбивают все время!

Начал он с момента задержания Коупа. Потом Ева с большим удовольствием и Кошмар, морщась, как от зубной боли, еще раз выслушали рассказ о необходимости посещать все постановки одного спектакля в предусмотренной паролем одежде. По условиям, предложенным американским шпионом, информацию надо было передавать в театре оперы и балета, и конкретно на спектакле «Дон Кихот».