Шпион, которого я убила

Далила тихо стукнула в дверь Евы, вдвоем они осмотрели чисто убранную комнату близнецов, быстро взяли на руки – Далила горевшую огнем Иву, а Ева стойко не спящего Сережу – и до рассвета сидели у окна, прислушиваясь к дыханию задремавших на руках детей. Далила вытирала слезы, Ева чуть слышно пела, вдыхая запах Сережкиных волос, пока тихонько, установленный на минимум, не тренькнул телефон.

– Все будет хорошо, – сказал в трубку Илия, не здороваясь и ничего не спрашивая. – Завтра она заснет, вспотеет и начнет выздоравливать.

– Это Далила плачет, а я пою, – Ева улыбнулась. – Вот, даже улыбаюсь. Как там Италия?

– Мокнет.

– Нашел книгу?

– Нет еще.

– Сколько библиотек осталось?

– Две. И две в Генуе. Вы мне там Кешку нотациями не испортите, мамочки. Не подточите излишней нежностью его мужской максимализм.

Ева только вздохнула.

– Сколько ему лет? – спросила она за завтраком Далилу. Далила задумалась.

– Мне скоро двенадцать! – объявил с полным ртом Иннокентий.

– Это я слышу уже второй год, – Ева покачала головой, – не бери пример с Илии. Как ни спросишь, все ему «около пятнадцати», видишь, к чему это привело?

– К чему? – Кеша подвинул чашку, Далила, очнувшись, налила кипяток и в полной прострации наблюдала, как сын сыплет – ложку за ложкой – порошок из банки.

– А у тебя… – начала она, не выдержав, но Кеша перебил:

– Ничего у меня не склеится, а ты обещала Илии не делать мне замечаний!

– Это привело к тому, – Ева просто отодвинула банку с какао подальше, Кеша посмотрел укоризненно, – что уже пять или шесть лет ему все пятнадцать и пятнадцать.

– Это все очень просто, – скучным голосом объяснил Кеша. – Другие жизнь прожигают, а Илия созерцает. Он созерцатель.

– Кто он? – Далила удержалась от зевка и, тараща глаза, разглядывала сына с изумлением.

– Созерцатель. Я тоже буду созерцателем.

– А… – начала Далила.

– Если получится, – успел предупредить ее вопрос Кеша. – Это трудно. Это практически невозможно. То, что для других людей – жизнь от детства до старости, для созерцателя – только короткий миг. Созерцатель не тратит нервы по пустякам, он наблюдает, а не вмешивается!

– Яблоко или банан? – спросила Ева.

– Яблоко. Вымыла? – Кеша пихнул яблоко в рюкзак. – Литературу я сегодня прогуляю, – объявил он с серьезным видом.