Дурочка (Ожидание гусеницы)

Флигель, который… секретарь, поспешно отвел при этом от нее глаза и сглотнул напряжение.

– Что обмываем? – Лукреция разливала коньяк по рюмочкам.

Наша Таша закрыла рукой две рюмки, не давая их наполнить.

– Мой адъютант за рулем, и Лайке не наливай, мы едем прогуляться, – она тронула своей рюмкой рюмку Лукреции. – Обмывать пока нечего, но намек был, что в отставку генералом уйду.

– Ого!.. – удивилась Лукреция.

– Вот такое «ого», – уныло кивнула Ладова. – Все в ступоре. С июля у нас новый директор, самой Службы контрразведки больше нет, Степашина сняли.

Министерства безопасности тоже не существует – объединили всех в Службу Безопасности. И я, офицер контрразведки теперь сталкиваюсь на каждом этаже с министерскими крысами, которые первыми получили новые удостоверения ФСБ! Мой отдел в панике – то ли не дают удостоверения, потому что всех пнут под зад, то ли решают, кого повысить перед отставкой.

– Это ты меня называешь министерской крысой? – прищурилась Лукреция.

– Назвала бы, не будь ты бывшей крысой.

Отпустишь дочку?

– Я еду прогуляться? – оживилась Аглая. – Куда?

– Магазин, сберкасса, почта, кафе-мороженое. Такая вот учебная программа. Запоздалый подарок ко дню рождения, – Наша Таша подмигнула опешившей Лукреции. – За мой счет. Пусть потратит на то, что сама выберет.

И протянула Аглае пачку денег. Девушка растерянно посмотрела на мать.

– Возьми кошелек для денег и сумочку на полке в коридоре, – вздохнула Лукреция. – Паспорт свой, еще ручку возьми, чистую бумагу…

– И книжки оплаты за свет и газ, – добавила Наша Таша.

Когда усаживались в черный «мерседес», адъютант не заметил, как прищемил дверцей подол длинного платья Аглаи. Сел за руль и только тогда в зеркале увидел искаженное страхом лицо девушки. Пока адъютант выходил из машины, пока шел к задней дверце, Аглая, подвывая, дергала ткань изо всей силы и била ногой в спинку переднего сиденья. Полковник Ладова повернулась к ней успокоить словами, но сама онемела от маски смерти на бледном лице девушки. Ладова была человек военный и много повидавший, а тут оцепенела в растерянности.

Невозможно было видеть предсмертный ужас на этом детском лице, не тронутом ни единой морщинкой реальности.

Адъютант открыл дверцу, схватил обе руки Аглаи и сильно сжал их, бормоча:

– Все хорошо, меня зовут Антон Раков… Я – Антон Раков, я вам помогу, все будет хорошо.

Судорожно вздохнув, девушка обессилено обмякла, лицо ее приняло всегдашнее отрешенное выражение без намека на эмоции.