Дурочка (Ожидание гусеницы)

А как тебе – «простите, кому любви пожалел», а? Поэма…

– Крэзи, миленький, я хочу полежать, и чтобы – никого, и тихо, ни звука… – жалобно попросила Лукреция, не утирая слез.

Лейтенант Раков забирал Смирновскую из карцера.

– За что вас отправили в изолятор? – спросил он в машине у дома, пытаясь вывести Лукрецию из оцепенения – за всю дорогу она не сказала ни слова.

– Я заплакала почему-то… и попросила где-нибудь полежать в тишине. Ты читал записку Ционовского?

– Конечно. Еще я читал его статью в литературной газете, «эссе» называется.

В том же стиле. Ни у кого и тени сомнения быть не может, что это написал именно профессор.

– Где ты ее взял?

– Я нашел записку в кресле, она была засунута…

– Где ты ее взял?!

– Скажу после официальной регистрации брака, – окаменел лицом Раков. – Разрешите просьбу. Не говорите Ладовой о нашей сделке.

– А вот скажу! – злорадно объявила Лукреция. – Завтра же! Крэзи-бой обещал ее привезти сюда из аэропорта.

Шагом марш в дом!

Раков вышел и постоял, насупившись, глядя как Лукреция решительно направилась к террасе. Вздохнул, осмотрелся и догнал ее.

– Вы только в доме о делах не говорите.

– Паранойя? – спросила Смирновская. – Кому я нужна? У меня нет тайн.

– Вы можете сами того не зная, подставить других.

– Я тебя умоляю!..

– Не надо умолять. Лучше перестаньте болтать о вашем увлекательном прошлом и близком круге. Такая болтовня приводит потом к обыскам. Что ваш друг полковник Крылов искал в доме профессора накануне его смерти? Там был неофициальный обыск, точно вам говорю!

Лукреция остановилась.

– С чего ты взял, что там были люди Крылова?

– Это элементарно. Пробил по базе Конторы через код Ладовой номер машины, которая стояла неподалеку от дачи профессора. Дальше – дело техники. Вспомните, что вы могли выболтать Крылову в последний его приезд, и найдете причину обыска.

– Значит, пробил номер, – кивнула Смирновская. – А ты что делал в доме Ционовского в тот день?

– В тот день – ничего, – Раков покосился на женщину рядом и решился: – Я действительно ничего не делал в тот день в доме профессора.

Хотя должен был. Наталья приказала поискать у Ционовского тетрадки Аглаи. Я пришел, а там стоит автомобиль, и в доме – никакого движения, дверь заперта. Я понял, что соваться нельзя и ушел к станции. Ночью часа в три приехал уже на машине и решил начать не с дома, а с пристройки.