Богиня победы

В одной из газет она нашла объявление о гадалке, которая могла «засушить» любую любовь, навести «остуду».

Ника сама поехала по адресу. Гадалка оказалась пожилой неопрятной женщиной, но дело, похоже, знала. Спрятав полученные деньги, она сообщила Нике, что надо найти могилу с таким же именем, как у соперницы, взять в полнолуние кладбищенской земли и, прочитав заклинание, высыпать ночью на коврик перед входной дверью.

Глава 8

С момента смерти мамы прошла всего неделя, а как круто повернулась жизнь! Жить было негде.

Общежитие москвичам не давали. Деньги, оставшиеся от продажи плаща, закончились.

Временами Нику охватывала паника: «Как я буду одна? Кто мне поможет? Как жить дальше? Почему устранился отец? И действительно, кто он мне? Он ведь даже не захотел поговорить… Ушел, сбежал, как сказала Наталья. Он так и от мамы сбежал. А она не смогла дальше жить…» – горько размышляла она.

И еще вспоминалось: «Ты бы хоть съездила в свой детский дом!» Фраза, брошенная с упреком и вызовом, не выходила из головы.

И она решилась: взяла билет на электричку и отправилась в то самое Пушкино, где, по словам Натальи, скрывалась ее тайна.

Ника ехала часа полтора, глядя в немытое окно электрички. Двери за ее спиной лязгнули, и поезд с грохотом умчался дальше. Поначалу ее оглушила тишина. Редкие пассажиры, волоча за собой тележки, подпрыгивающие на ухабах кривого асфальта, разошлись, и она осталась одна на пустой платформе провинциального подмосковного городка. Вокруг было уныло и пусто, только у облупленного здания вокзала копошилась какая-то жизнь.

Здесь, у скучающей продавщицы пирожков и пончиков, Ника узнала, что в городе два детских дома, и оба на окраине. Один – Дом малютки, для совсем крошек; второй – для детей постарше, совмещенный со школой. Школу Ника тут же отбросила, быстро сообразив, что ехать надо в Дом малютки.

Серое двухэтажное здание напоминало картонную коробку из-под обуви, лежащую на боку. Над козырьком красовался огромный цветной портрет Ельцина с цитатой: «Все лучшее – детям».

Однако то «лучшее», что им предназначалось, вызвало у Ники сильное сомнение. Щербатое бетонное крыльцо, косо прилепленное к серому зданию, перед входом – детская площадка, буйно заросшая жухлыми сорняками. Рядом с зелеными качельками огромным ящиком громоздилась песочница. Краска на деревянных бортиках давно облезла от дождя и снега, на дне, едва покрытом грязноватой смесью, одиноко валялось забытое красное ведерко.

Во дворе и в здании было тихо.