Воровка

– Поговорить хочешь? Лады,-

Малыш все понял. Сели на скамейку.

– Ты слышал Норды в городе?

– Конечно, как же нет.

– Запритесь в доме Тома в парке.

– А если облава?

– В лес через лазейку

За стенным шкафом.

– Ари, надолго?

– На два-три дня. Не зажигайте свет,

Когда стемнеет,– голос едва слышен. –

Я приду утром, принесу вдоволь еды.

Только послушайтесь.

– Не бойся, Ари. Тише

Будем воды и ветра.

– Норды – жди беды. – малыш кивнул.

– Пошли?

– Нет, я останусь.

– Ну, тогда, как знаешь.

И скрылся в темном переулке, не прощаясь.

Ари глазами проводила его.

– Это кто такой?

Голос Рантарна. Рядом, за спиною.

Ари вскочила резко, обернулась. Он. Никто иной.

– Не твое дело! – отошла на шаг.

– Одною что нельзя ходить, мама не учила? – вопрос с издевкой.

И вот только как он так бесшумно подошел? Причал пустынный,

Они с мальцом болтали и не слышали шагов?

Такого быть не может! Слух у них орлиный.

Она сама пришла к конторе Братства не задумываясь даже. А Рантарн каков?

Сразу с вопросов начинает. Он человек дела.

Без лишних слов, прелюдий.

– Она умерла,

Когда мне пять было. Банально не успела.

– Я не хотел, прости, – сама не поняла

Зачем сказала правду, не свернула в шутку.

Он извинился. Непривычно. Этот виноватый тон.

– Ты не мог знать, не важно… Это предрассудки, –

Буркнула тихо, обходя скамейку. А Рантарн притом

За ней последовал. Остановился рядом.

Не позади как раньше, прямиком лицом к лицу.

– И дальше что? – Ари сверлила Варда взглядом.

– Ты ждешь кого-то здесь? – вопрос серьезный. –

Того парнишку?

– Может, отведешь к отцу

Меня тогда? – бровь вскинула повыше. –

Руки попросишь? Это ревность, Вард? –

Сама спросила, а ответ не слышит

За сердца стуком громкого, то бьется, как набат

В день урагана. Отойти подальше

Надо, но Ари не отступит ни на шаг.

А Рантран смотрит и молит. Серьезный. Страшно

От его близости и взгляда и волнительно.

Змею пленяет, так и он ее. Шум моря,

Скрип кораблей причаливших – исчезло все вокруг.

Есть только он. Его дыхание глубокое ее отчасти вторя,

И губы твердые напротив, ночь и кольцо рук,

Ее обнявших. Жарко. Сладко. Томно.

И поцелуй глубокий нежный и порхают в животе

Тысячи бабочек от наслаждения. Нескромно

Она коснулась его щек ладонями, лаская. В темноте

Нет ни стеснения, ни робости.