Любовники

Дернула за платье,

Пытаясь ниже опустить – куда уж там.

Вчера весь вечер выбирала, что надену.

Остановила выбор на простом «бюстье»,

Коротковато правда – чуть выше колена,

Но красота его вся в простоте.

На вид простое – черное без блесток,

Но его прелесть была спрятана внутри,

В подкладке алой. Знанье это хлестко

Меня бодрило. Что же Лель, смотри.

Себе сказала в зал ступая смело,

Ищи того, черты чьи знаешь наизусть.

Тебе знакомо было фото, но не тело.

Исправить надобно оплошность.

Я выделялась среди всех этих девчонок,

Не только платьем и длиною ног,

Они как Аля все – их стан спортивен, тонок,

Но он заметит меня, дайте только срок.

Когда вошли мы, в зале стало тихо,

Умолкла музыка – не мы тому виной.

Все у стола для покера стоят – ни вздоха, крика.

Все наблюдают выжидая за игрой.

Играют двое – я узнала сразу –

Один из них мой дьявол, кто другой

Не интересно. Только в оба глаза

Смотреть мне нужно, справиться с собой –

Не зажиматься, стать чуть-чуть свободней,

Не дергаться и подол платья не трепать.

Вздохнула глубже. Что ж, я на исходной –

И вот настал момент в игру вступать.

А тишина все громче, напряженней,

Я поняла, что ставки высоки,

И воздух, кажется горячим раскаленным,

Взгляд не отводят друг от друга игроки.

И я в игре. Взяла фужер с подноса

У официанта, рядом что стоял

И подошла к столу, встав за спину без спроса…

И он заметил, взгляд резко поднял…

-7-

Я задохнулась… Это невозможно…

Такого взгляда не бывает у людей.

Я не была готова…

– Детка, осторожно.-

Забрал фужер.

– Кто в зал пустил детей? –

Спросил с ухмылкой. Гости засмеялись.

Я огляделась. Это обо мне? –

– Сдавайся, Павлик. -

Оба улыбались.

– Скажи Владлен, ты братец Сатане?

– Я его сын. – опять по залу хохот.

– Тогда, сдаюсь. – он сбросил карты прочь. –

Спектакль окончен.

Недовольный ропот в толпе.

– Отдашь ее на ночь. -

Кого отдашь? Что? Я не понимала.

Но чей-то голос, мне услужливо шептал

На мой вопрос ответ, хоть я и промолчала.

– Ему любовницу свою он проиграл.

Так не бывает. Ведь она живая!

Она не кукла, не игрушка – человек.

Я думала, лишь в книжках так бывает,

Ведь на дворе уж двадцать первый век.

Нет рабства, крепостного права,

Все одинаково свободны выбирать.