Серый

Танька могла бесконечно сидеть на скамейке и смотреть, как вода уносит прочь листья, сухие ветки, травинки и сидящих на них синих стрекоз.

На одном берегу реки был песчаный пляж, в жаркую погоду густо заполненный отдыхающими, а на другом – сумрачный ельник, полянка, заросшая цветами и травами. Чуть дальше – прозрачная березовая роща. В ельнике с конца июля пробивались сквозь мох маслята и лисички, посыпанные рыжими иголками, а в роще после дождей вылезали из травы крепкие боровики, чьи коричневые шляпки не сразу можно было заметить среди пятен света и упавших листьев.

На полянке, в солнечные дни залитой солнцем, после дождя одуряюще пахло лесными цветами и травами. С конца июня созревала земляника, и это было любимое время Тани.

Она переплывала узкую речку, собирала пахучие, горячие от солнца ягоды в ладонь и с наслаждением их ела, вдыхая аромат середины лета. Иногда Танька задерживалась на другом берегу чуть дольше – рвала ромашки и колокольчики и сплетала из них венок. Получалась эффектная летняя тиара, однако она усложняла Тане задачу – вернуться вплавь на пляж, не уронив в воду это хлипкое сооружение, едва державшееся на голове.

Это был своеобразный вызов, и чаще всего Танька справлялась с задачей. Венок благополучно доплывал на ее макушке до берега. Она умела плавать разными стилями, не зря же занималась столько лет в спортивном клубе, но ради того, чтобы привезти добычу на другой берег, отступала от правил и плыла, держа голову в венке высоко над водой, словно черепаха.

Когда она возвращалась, подружки, уже начавшие волноваться, ахали и просили Таньку одолжить венок, чтобы погулять в нем по пляжу. Она смеялась, дарила им однодневное украшение и повторяла заплыв. Хотелось немного побыть в тишине, чтобы не слышать крики шумных отдыхающих и их орущих детей.

Танькины подруги переплывать речку с быстрым течением не решались. Девчонки загорали на широкой подстилке, лениво обсуждая соседей, и поглядывали исподволь на парней у воды. Когда жара становилась нестерпимой, они с визгом брызгались у берега, а потом снова укладывались загорать и поглядывать на отдыхающих.

С парнями на пляже дело обстояло неважно. Впрочем, как и везде. Большинству мужиков, отдыхавших у воды, было за тридцать. Эти унылые персонажи – с залысинами, пивными животами и руками с грязноватыми ногтями – казались девчонкам неопрятными стариками. При них суетились, готовя обильные пикники, такие же малосимпатичные, хотя и довольно молодые тетки.