Кража по высшему разряду

Она как можно незаметнее пододвинула к себе дамскую сумочку, такую увесистую, что при желании ею можно было вывести из строя какого-нибудь средненького маньяка. Но такого бугая – вряд ли. Его хоть гирей по башке лупи – не вздрогнет.

«Кажется, в сумочке есть дезодорант. В случае чего брызну в эти наглые, хищные, глаза», – подумала Инна, стараясь наладить дыхание.

– Вы что-то дома забыли? – участливо спросил мужчина, удивленно взглянув на ее копание в сумочке. – Надеюсь, не железнодорожный билет?

– Нет, я ищу перочинный ножик, яблоко порезать, – нашлась Инна.

– Не волнуйтесь, Инна Павловна, у меня «с собой было», – обрадовался попутчик и, бодро щелкнув замком чемоданчика, извлек здоровенный охотничий нож – с таким, наверное, на дикого кабана ходят. Инна похолодела и с испугом скосила глаза на закрытую дверь.

К счастью, в эту секунду дверь отворилась, и в купе вплыла дородная проводница в обтягивающем форменном кителе и мини-юбке рискованной длины. Волосы цвета моркови, состриженные на затылке совсем коротко, дополняли вызывающий облик.

– Ваши билетики! – объявила она пассажирам, игриво стрельнув глазами на Инниного попутчика.

– Не забудьте вернуть, – сказал он строго, не обращая на заигрывания проводницы ни малейшего внимания, – в командировку еду.

– Все вы для жен в вечной командировке! – хихикнула проводница, закрывая за собой дверь.

«Надо было задержать ее, – запоздало расстроилась Инна. – И попросить о помощи.

Тем временем поезд, набрав полный ход, выстукивал замысловатую композицию, словно лихой ударник, поймавший кураж в процессе джем-сейшна. И крупные, с длинными пальцами, ручищи детины принялись барабанить ножом по столику, ловко попадая в такт колесному ритму.

Инна вообще-то обожала мужчин с крупными руками и длинными тонкими пальцами, но тут ее передернуло, словно сосед царапал иголкой по стеклу.

– Прекратите стучать, и так голова раскалывается, – потребовала она.

Попутчик недоуменно уставился на нервную дамочку, потом хмуро набычился, словно Инна сорвала его выступление на Евровидении, и обиженно запыхтел. Похоже, «солист» не собирался так легко сдаваться. Вдохнув поглубже и выстукивая теперь ритм ботинком, он замурлыкал под нос «Дорогу» – «Попутную песню» двадцатого века – от группы «Любэ».