Человек у руля

Ведь слово это употребляется лишь в свой сезон, и, следовательно, мы не практикуемся в его написании круглогодично, как с другими, несезонными, словами, вроде «проживание» или «гиппопотам».

И вот этот жалкий идиот викарий твердит, что писать Xmas оскорбительно для Иисуса. А по мне, так вовсе это никакое не оскорбление, а проявление здравого смысла, и странно, чего это викарий стонет об оскорблении Иисуса, а не рассказывает о чуде его рождения и тому подобном.

С того дня я пишу исключительно Xmas.

Стараюсь никогда не писать это слово полностью. Я даже говорю Xmas. Не чтобы оскорбить Иисуса, а в память об этом жалком идиоте викарии.

Xmas Xmas Xmas.

И, честно говоря, в тому времени Xmas-Дед уже стал для меня более важной фигурой, чем Иисус. Это никак не было связано с написанием Рождества, и даже если бы я писала это слово как Christmas, Xmas-Дед все равно интересовал бы меня больше. Дело в том, что в ночь на Рождество 1968 года, когда родители еще были женаты и мы жили в городе, я услышала, как его сани заскрежетали на крыше нашего дома.

Меня разбудил глухой шум, с которым сани приземлились на крыше, и я услышала позвякивание бубенцов, раздававшееся, когда олени нетерпеливо мотали головами. Никакая радость с тех пор не могла сравниться с той, что я испытала, когда услышала, как громыхает черепица под его тяжелыми сапогами, пока он идет к дымоходу. Я не рассчитывала увидеть его, я даже не хотела увидеть его, уже одно то, что я его слышала, было самым настоящим волшебством.

Сейчас я думаю, что если бы я услышала, что на мой дом или рядом с ним сошел Иисус, я бы тоже почувствовала восторг, но на наш дом приземлился не Иисус, а Xmas-Дед, а личные встречи производят сильное впечатление.

На следующее утро (Xmas-утро 1968 года), сидя в родительской кровати под балдахином, я рассказала, что слышала сани Xmas-Деда.

– Ночью я слышала, как на нашу крышу приземлился Xmas-Дед, – сказала я, обращаясь в основном к маме.

– Ты вроде бы этому не особо рада, – сказала она.

– Я просто боюсь, что ничего лучше этого со мной не произойдет, – ответила я, – что лучшее уже случилось.

– Обещаю, что будут события и получше, – сказала мама.

– Но что может быть лучше? – спросила я.

И тут вошел наш биологический отец и опустил на кровать красно-белую коробку.